200 дней на юг: автостопом из Москвы в южную Африку: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Independence Avenue, ведущая на север, через некоторое время превратилась в настоящий автобан, а потом обратно сузилась до обыкновенной, но хорошей дороги. Сперва мы добрались до соседнего города Огжиранга, а там, уже вечером, застопили иную машину, которой привелось вскоре попасть в аварию.

Был уже вечер. Дороги здесь повсюду огорожены, чтобы на трассу не вылезали всякие ослы, слоны, кабаны и иная живность. Но, конечно, в этих заборах бывают дырки, и вот машинка, в кузове которой мы ехали, врезалась в стадо из нескольких ослов. Были сумерки, и водитель не увидел вовремя, потом резко начал тормозить, но было поздно. Я зажмурился. Нас, едущих в кузове, обрызгало какими-то каплями, я думал, что это всё, что осталось от осла. Но оказалось иное — осёл разбил весь передок машины, пробил радиатор (вода, покрывшая меня, была из радиатора), отломал капот, подлетел ввысь, упал на крышу встречной машины и повредил её тоже. Совершив все эти диверсии, осёл-камикадзе улетел в кювет, где конвульсивно дёргался в тот момент, когда все участники ДТП достигли его. Водитель встречной машины, одолжив у Шарлаева складной ножик, спустился в кювет и отрезал ногу осла-диверсанта и, погрузив её в свою машину, скрылся. Сфотографироваться с ногой он не пожелал. А наша машина уже не была способна двигаться. Водитель вызвал подмогу при помощи сотового телефона (они здесь, как и в Ботсване, повсюду работают), а нам пришлось ожидать другую машину в вечернем мраке.

Мы ночевали в палатке на выезде из городка Отживаронго. Утром нам удалось уехать в следующий город, Хрутфонтейн, а после этого мы застряли. Целые сутки — всю оставшуюся часть 16-го декабря, а также утро 17-го мы проторчали на трассе. Машин было много, но останавливались одни деньгопросы, и мы никак не могли уехать по-научному.

Нигде, даже в самых бедных странах, такого не наблюдалось! Ездили и в Судане, и в Эфиопии, и по многим странам Азии и Африки нераздельной тройкой, пятёркой, шестёркой, и если не первая, то вторая или третья машина увозила нас. Здесь же, в одной из процветающих стран, проезжают с безразличным лицом сотни водителей, и лишь некоторые из них, обуреваемые жаждой наживы, останавливаются. И это потрясает! Никто из нас — ни я, ни Шарлаев, ни Костенко — пока не встречали такого явления в своей практике. Конечно, есть деньгопросы и в Иране, и в Судане, и в Эфиопии, но если правильно объяснить сущность — всё будет ОК.

Сегодня мы вновь стали свидетелями аварии. Едет белый мистер на легковушке с большим прицепом. Мы голосуем: "Эй, подвези!" — "Не могу, поворачиваю," — показывает жестом он. "Куда, интересно, он поворачивает? — думаем мы, — Дорога прямая до горизонта!" Оборачиваясь, провожаем "поворачивающую" машину взглядом. Гут он и впрямь начинает поворачивать: тяжёлый прицеп занесло, машина ушла в кювет и с грохотом перевернулась на бок, подняв тучу пыли, метрах в ста позади нас. Мужик не пострадал и тут же вызвал себе подмогу, другую машину, которая приехала вскоре и вытянула обратно на трассу сперва прицеп, а потом всё остальное.

Сделав перерыв в ожидании машин, мы сходили в город (супермаркет и еда — это вкусно, как всегда), вечером жгли костёр из колючек, кипятили чай и ели очень большой хлеб, в общем, радовались как могли и качались, как на качелях, в пустой бочке для мусора — тут, как и в Ботсване, они стоят повсюду.

Зависание на трассе было для нас дивно. Или здесь не принято ездить в тройках? Или мы совсем расслабились в Судане, в Кении, в Танзании, привыкнув, что если не первая, то вторая машина останавливается и везёт? Как тогда будем ездить в России?

Наше сидение под Хрутфонтейном позорно затянулось. Но наконец нам повезло — удалось отправить Олега Костенко на переполненной машине с гражданами ЮАР. Машина шла быстро, и у Олега были все шансы попасть на сегодняшний конвой в 15.00 из Багани, ну а мы приехали в Багани немного позже, в большом пустом кузове быстрого грузовика, и были вынуждены ночевать здесь в ожидании утреннего конвоя.

Багани — маленькая деревушка, на самом севере страны. Мы с Вовкой прячемся от дождя под козырьком местного "ресторана". Здесь большая часть жилищ уже не в таком европейском стиле, как в центре страны, — а обычные африканские хижины. В обилии, однако, бары, люди пьют и танцуют под музыку. Еда здесь дорога — один хлеб весом полкило стоит $0.6, и всё остальное на том же уровне. Интересно, что некоторые африканские столицы, вроде Лусаки, Габороне и Виндхука, дешевле в плане еды, чем окрестные поселения; а вот Москва и Дар-эс-Салам, к примеру, — дороже.

Льёт дождь, сыро и прохладно. Машин сегодня не будет, пойдут все организованно в 9.00 утра с конвоем. Здесь 200-километровый участок дороги, идущий вдоль ангольской границы, проезжается только под вооружённым конвоем, который отправляется дважды в сутки — в 9 и 15 часов. Конвой ввели здесь недавно, примерно полгода назад, после того как ангольские повстанцы расстреляли проезжавшего здесь на машине француза с семьёй. Поэтому мы ночуем здесь, в Багани, а завтра впишемся в конвойную колонну и поедем с нею. Военные сопровождают машины до посёлка Конгола, а дальше ещё 100 км считается безопасным участком, до города Катима-Мулио. Тот город является пограничным, и в нескольких километрах за ним начинается уже Замбия.

Странно вообразить, что где-то в Москве снег, и, может быть, даже мороз. А мы так привыкли к Африке! Тут каждая страна со своим свойством и со своим лицом. И, в общем, автостопный рай. Даже в Намибии — столько времени провисели, а потом 500 км пролетели с ветерком! И так иногда подумаешь: а где она — Россия? Это Африка или Европа? Того и гляди, подобно местным жителям, скоро путать начнём.

Мы поставили палатку прямо под козырьком ресторана. В сумерках к нам наведался какой-то дядька, назвавшийся "секьюрити". Мы ему объяснили, что переночуем здесь, а завтра уедем. "Секьюрити" удовлетворился и ушёл. И это в пяти километрах от Ангольской границы! Поразительно спокойная страна!

Утренний конвой стартовал ровно в девять утра. В составе конвоя было около двадцати машин — в большинстве своём это были леговушки, грузовиков только несколько. Наш вчерашний водитель грузовика, ночевавшего здесь же, на этот раз нам отказал — вчера пустой его кузов теперь уже был чем-то забит. Мы пришли поздно, конвой вот-вот отправлялся, и мы едва успели пристроиться в кузов легковушки до Конголы.

Трасса сия, покрытая отличным асфальтом, проходит здесь в нескольких километрах от ангольской границы. Там, в ангольских влажных лесах, засели повстанцы Унита, ведущие вот уже 25-лет войну с правительством Анголы, а с недавних пор — и с правительством Намибии. Вражеские действия унитовцев на территории Намибии заключаются в угоне скота, расстановке мин и в периодическом нападении на транзитный транспорт с целью его ограбления. Поэтому, (чтобы грабить было удобнее всех сразу?) машины здесь ехали пачкой, под охраной двух джипов, в которых сидели строгие намибийские солдаты и целились из пушек в ангольскую сторону.

Конвой ехал очень быстро, 200 километров за два с небольшим часа, и никто с ангольской стороны на нас напасть не успел. В середине пути нам встретилась такая же колонна, едущая в противоположную сторону. Там, где конвой завершал свой путь, мы застопили ещё одну машину — до самого последнего ангольского города Катимы-Мулио; получается, что от столицы до северо-восточной границы расстояние 1150 км, это немало. Как написано в намибийском учебнике географии для школьников,

Пограничный пост находился в пяти километрах от Катимы. Намибийцы выпустили нас легко, а замбийцы, увидев Re-entry визу, долго просили показать квитанцию об оплате, которую мы успели потерять. Впрочем, пустили нас в Замбию и без квитанции, опять разрешив нам там находиться месяц. Надеемся, это нам не понадобится и мы уедем быстрее.

На реке Замбези большой паром не работал, и переправу людей осуществляли деревянные лодки-долблёнки. Как только мы подошли к берегу, лодочники обступили нас, желая перевезти на тот берег за умеренную плату. Мы же предлагали им взаимовыгодную услугу, мол, денег не заплатим, но грести будем сами. Один лодочник согласился. Мы очень долго махали веслом и потратили добрых пятнадцать минут на то, чтобы разобраться с управлением лодки и перебраться на другой берег; лодочник стоял в лодке сзади и боролся с нахлынувшими на него чувствами (он, наверное, опасался, что белые мистеры утопят и его, и лодку). Когда же мы переправились-таки и вышли на берег, лодочник, хотя и был заранее предупреждённый, потребовал плату за пережитый страх. Мы же тоже (в шутку) попросили с него плату за перевоз и в результате оставили друг друга ни с чем.

В нескольких километрах от перевоза находилась старинная замбийская деревня Сешеке. В сей момент — было около шести вечера — машин она уже не порождала. Дорога была удивительно плоха и раздолбана. Немного подождав так и не появившихся машин, мы поставили палатку и перешли в мир сна.

Посёлок Сешеке на реке Замбези был известен ещё Д.Ливингстону, первому европейцу, попавшему сюда 150 лет назад. Сейчас нам показалось, что трасса из Сешеке до Казунгулы не ремонтировалась со времён Ливингстона, а то и с более ранней эпохи. На сильно утрамбованном песчаном коричневом основании дороги росли там и сям разнокалиберные серые "грибы" — остатки асфальтового покрытия, уложенного здесь в доисторические времена. Я впервые в жизни видел такую дорогу, где общая площадь выбоин составляла более 95 %, а асфальт сохранился только на 5 % поверхности.

Машин было мало, и их водители страдали жаждой наживы. Ездили по такой дороге они медленно и плохо, объезжая асфальтовые наросты. С трудом уговорили одного проезжающего водителя, но он привёз нас в некую деревню в стороне от трассы и высадил там. Мы наконец осознали, почему большинство людей ездят из Катимы в Ливингстон не через Сешеке, а через Ботствану. Когда же мы наконец достигли города Ливингстон, нас одолел сильный голод, и мы пошли в супермаркет "Shoprite", на полу которого мы подобрали 10000 квача и таким образом пообедали бесплатно.

В Ливингстоне нас подобрал грузовик с кузовом, полным всяких разносортных вещей: ящики, кресла и мебель ехали в кузове у него. Мы сели на эти вещи и, заливаемые дождями, охлаждаемые ветрами, ехали до самой полуночи, так что я почти уже успел сгнить. В первом часу ночи грузовик с вещами углубился в кварталы города Кабве, километров шестьдесят не доезжая Лусаки. Мы покинули его и поставили палатку на газоне около очередной Новой Апостольской Церкви, — а наутро продолжили путь.

Сегодня утром мы опять встретились в такой знакомой уже Лусаке, и в восемь утра уже стояли на службе в нашей любимой Коптской православной церкви. Итак, нас опять шестеро: Костенко, Шарлаев, Мамонов, Степанов, я и Грил.

Житие остальных было таково. Специалист по здравоохранению Грил, излечившись от малярии при помощи доктора Никишаева, отправился в один из национальных парков, где ему, как единственному в мире человеку, достигшему этого парка автостопом, устроили двухдневное бесплатное сафари на специальном джипе. Грил насмотрелся и нафотографировался по самое не хочу, вернулся в Лусаку, а сегодня, встретив нас с Шарлаевым, потащил всех вместе к доктору Никишаеву — опять делать анализы на малярию. По счастью, на этот раз ни у кого малярию не обнаружили.

Андрей и Кирилл съездили на озеро Танганьика, затрагивающее северо-западный уголок Замбии, и тоже были преисполнены интересных рассказов, а мы были рады, что наши друзья пополняют сокровищницу знаний мировой автостопной науки.

Нам уже было неудобно пользоваться гостеприимством и объедать доброго отца Джона, но тот придумал правильный выход из положения: поручил нам покрасить большую церковь изнутри. В покраске принимали участие все ученики его семинарии, но нам поручили самую ответственную часть — алтарь, так как купол был именно над алтарём, и именно там ожидались самые высотные работы, которые вряд ли бы выполнили местные жители. Последующие четыре дня мы посвятили ударной покраске церкви и красили её до самого вечера 23-го декабря (24-го должно было состояться очередное воскресное богослужение, и к этому моменту всё должно было быть готово).

Величайший героизм проявил любитель высотных работ В.Шарлаев. Он, при помощи А.Мамонова, затащил лестницу на самую крышу, выставил два противоположных окна в куполе храма и протянул лестницу через эти окна, образовав мост под самым куполом. Стоя на этом мосту, длинною кистью Владимир за два дня покрасил всю внутреннюю поверхность купола, после чего лестница была извлечена и выставленные окна возвращены в прежнее положение.

На куполе храма находился приклеенный туда Христос. Обводить его кисточкой было неудобно, и о. Джон проявил антидогматизм, он сказал: "Если можете его обкрасить вокруг, это прекрасно, но если придётся красить поверх — нет проблем!" В.Шарлаев всё же не стал закрашивать Христа и аккуратно соскрёб эту наклейку, и она спланировала вниз, что выглядело, конечно, кощунственно, но очень смешно.