17 марта 1957 года.
ВЫСТУПЛЕНИЕ НА СОВЕЩАНИИ ПАРТИЙНЫХ КАДРОВЫХ РАБОТНИКОВ ПРОВИНЦИЙ ЦЗЯНСУ И АНЬХОЙ И НАНКИНСКОГО ГАРНИЗОНА ПО ВОПРОСУ ОБ ИДЕОЛОГИЧЕСКОЙ РАБОТЕ
Я превратился в странствующего оратора: куда ни приеду — везде выступаю. Сейчас такое время, когда необходимо ответить на некоторые вопросы, вот я и приехал сюда к вам. Здесь, в Нанкине, я бывал и раньше. Нанкин, я считаю, хорошее место — здесь «свернулся дракон и затаился тигр»[170], хотя один господин — его звали Чжан Тай-янь[171] — говорил, что разговоры насчет «свернувшегося дракона и затаившегося тигра» — это «пустые слова древних людей», выдумки древних. Пожалуй, при гоминьдановцах это были пустые слова, гоминьдановцы хозяйничали здесь 20 лет и были изгнаны народом, а сейчас, при народной власти, Нанкин, на мой взгляд, хорошее место.
Проблемы почти повсюду одинаковы, сейчас мы переживаем переломный момент, прежняя борьба — классовая борьба — в основном завершена, в основном закончена. Борьба против империализма — это была классовая борьба, борьба с бюрократическим капиталом, феодализмом, гоминьданом, борьба против американской агрессии и за оказание помощи Корее, подавление контрреволюции — все это было классовой борьбой. Затем мы проводили социалистическое движение, социалистические преобразования; они тоже носили характер классовой борьбы.
Ну, а кооперирование — это классовая борьба? Конечно, кооперирование не есть борьба одного класса против другого. Но кооперирование — это переход от одной системы к другой, от единоличной системы к коллективной системе, единоличное производство — это капиталистическая форма, оплот капитализма. Именно на этой почве возникает капитализм, причем возникает постоянно. Кооперирование ликвидирует такую почву, такой опорный пункт возникновения капитализма.
Поэтому, говоря в общем, раньше мы на протяжении нескольких десятилетий вели классовую борьбу и изменили надстройку, свергли старое, чанкайшистское правительство и создали народное правительство, изменили производственные отношения, изменили социально-экономический строй. С точки зрения экономического и политического строя облик нашего общества изменился.
Посмотрите, в этом зале собрались не гоминьдановцы, а коммунисты. Раньше такие люди, как мы, не могли бы прийти сюда, нам не разрешили бы появиться ни в одном большом городе. Так что в этом отношении облик страны изменился, изменился уже несколько лет назад — я имею в виду надстройку, политический строй. Экономический же строй превращен в социалистический строй лишь в последние годы, и сейчас можно сказать, что в основном это сделано успешно. Это результат той борьбы, которую мы вели несколько десятилетий. Если говорить об истории компартии, то эта борьба насчитывает более тридцати лет, а если вести счет со времени антиимпериалистической Опиумной войны — то более ста лет, но мы занимались одним делом — вели классовую борьбу.
Товарищи! Классовая борьба изменила надстройку и социально-экономический строй, проложив дорогу для перемен в других сферах. Сейчас мы столкнулись с новыми проблемами. Прежняя борьба — если говорить о положении внутри страны — сейчас в основном завершена, но если говорить в международном плане, то она еще не завершена. Для чего нам еще нужна Народно-освободительная армия? Главным образом для того, чтобы давать отпор иностранному империализму, так как опасность империалистической агрессии существует, империалисты не питают к нам добрых чувств. Внутри страны также еще имеется незначительное число не выявленных остатков контрреволюционных элементов; есть и ранее подавленные элементы, как, например, помещичьи и гоминьдановские последыши, которые могут поднять голову, если у нас не будет Народно-освободительной армии.
Сейчас помещики, кулаки, капиталисты соблюдают порядок. С капиталистами дело обстоит несколько иначе, мы подходим к ним с позиции разрешения проблем внутри народа. Национальная буржуазия приняла социалистические преобразования, но не так, как крестьяне приняли кооперирование; ее, можно сказать, наполовину принудили, то есть она пошла на это без охоты, причем приняла преобразования на довольно выгодных для себя условиях.
Сейчас мы переживаем период перемен: от классовой борьбы перешли к борьбе с природой. Чтобы улучшить жизнь и заниматься строительством, надо вести борьбу с природой. От революции мы перешли к строительству, от нашей прежней антиимпериалистической, антифеодальной революции и последовавшей за ней социалистической революции — к технической революции, к культурной революции.
Чтобы строить наше государство, нам необходима техника, необходимы машины, нам необходимо разбираться в науке. Раньше мы знали только ручной труд, ручными орудиями делали столы, стулья, скамейки, вручную сеяли хлеб и хлопок — все делали руками. Теперь нам нужно научиться пользоваться машинами, овладеть искусством использовать механизмы, а это целая революция. Без технической революции в нашей стране произойдут только политические перемены, изменится социальный строй, а страна так и останется бедной сельскохозяйственной страной, страной кустарной промышленности, кустарной техники. Поэтому нам необходимо осуществить культурную революцию. Я думаю, что все поняли и осознали, как изменилась обстановка. Однако похоже, кое-кто это не совсем понимает и не видит происшедших изменений.
Сейчас возникли новые проблемы: проблема науки и техники, проблема культуры; народ предъявляет нам ряд требований; произошел ряд народных волнений. Где возникают эти проблемы? Среди временных рабочих, среди испытывающих трудности крестьян, среди студенчества — везде встают новые проблемы. Незначительная часть рабочих забастовала, часть студентов прекратила занятия или устроила демонстрации и подает петиции. Некоторые демобилизованные военнослужащие помышляют о волнениях, часть членов кооперативов, зажиточные середняки — число их невелико — недовольна, стремится выйти из кооперативов; есть и кое-что еще, вызывающее их недовольство нами.
Как быть? Как решить проблему народных волнений? Нам необходимо внести ясность в этот вопрос.
Противоречия следует разделить на два типа: противоречия первого типа называются противоречиями между нами и врагами; противоречия второго типа — это противоречия внутри народа. В прошлом за несколько десятилетий мы разрешили противоречия первого типа, а сейчас должны разрешить противоречия второго типа. Они проявляются сейчас в разных областях, например нынешний переход от страны сельскохозяйственной к стране индустриальной — это тоже противоречие.
У нас не хватает техники, нет машин, нет культуры, жизнь неважная. Некоторые говорят: «Наступил социализм, жизнь должна была бы стать хорошей», «Ведь объявили, что социализм одержал победу. На прошлогоднем съезде КПК говорили, что социализм в основном завершен, значит, должна наступить хорошая жизнь». Такие разговоры свидетельствуют о непонимании сущности социализма. Социализм — это социальный строй, это производственные отношения, Мы создали [производственные] отношения, не похожие на прежние. Производство осуществляют люди. Раньше речь шла об отношениях между капиталистом и рабочим, между помещиком и крестьянином, сейчас мы создали социалистические от ношения и осуществляем производство с помощью этих взаимоотношений.
Что касается производства, то мы только-только начинаем, эти новые отношения только-только устанавливаются и еще не сложились окончательно, кооперативы еще не окрепли. Осуществление производства таким способом означает социалистические отношения в производстве. Из-за того, что старый способ был неподходящим, невыгодным для производства, неблагоприятным для развития и был хуже, это привело к тому, что китайский народ долгое время был бедным, и неграмотным, мир к нему относился с презрением. Эти отношения только что изменились, но производства еще нет, а раз еще нет производства, то нет и жизни, раз не производится много продукции, то нет и хорошей жизни. Сколько еще потребуется лет? Я думаю, наверное, лет сто. Через 100 лет меня уже не будет на этом свете и я не смогу наслаждаться счастьем. Но, конечно, это слишком долго, нужно идти по этапам.
Наверное, лет через десять с небольшим будут некоторые улучшения; через 20–30 лет станет еще лучше; через 50 лет можно будет с оговорками сказать, что уже на что-то похоже, а через 100 лет будет замечательно, совсем не то, что сейчас, 100 лет — очень небольшой срок, потому что люди будут жить и через 10 тысяч лет.
Только что свершилась революция, только что занялись строительством социализма, разве может жизнь сразу улучшиться? Может увеличиться количество зерна? Увеличилось ли количество зерна? Увеличилось. В 1949 году, когда было образовано народное правительство, у нас было всего 220 миллиардов цзиней зерна, а в прошлом году — более 360 миллиардов цзиней, то есть производство зерна увеличилось более чем на 140 миллиардов цзиней. А сколько у нас едоков? Преимущество нашей страны в большой численности ее населения, но и недостаток ее опять-таки в большой численности населения. Много людей — много ртов, много ртов — нужно много зерна. Увеличения на 140 миллиардов цзиней и не заметно, и подчас мы все еще ощущаем нехватку зерна. В 1949 году не было зерна, и сейчас его нет, его все еще недостаточно. Чтобы жить хорошо, мы разработали сейчас 12-летние планы развития производства, науки, сельского хозяйства и промышленности, будем делать шаг за шагом в работе, в производстве.
Нам, людям постарше, необходимость этого легко понять, а молодежи нелегко, ей кажется, что раз уж она появилась на свет, все должно быть прекрасно. Поэтому среди молодежи нужно вести воспитательную работу, нужно вести воспитательную работу среди широких масс народа, в особенности среди молодежи, нужно научить ее понимать необходимость вести упорную и самоотверженную борьбу, начать дело на пустом месте.
Сейчас мы начинаем на пустом месте, наши предшественники мало что дали нам. Кто были наши предшественники? Империалисты, феодалы, Чан Кай-ши — они наши предшественники, наше бывшее правительство, они оставили нам обобранный до нитки народ, но они ушли — и это хорошо. Они ушли, очистив территорию. Наша территория занимает 9 миллионов 600 тысяч квадратных километров от морского побережья на востоке до гор Куэнь-Лунь и плоскогорья Памир на западе, от реки Амур на севере до острова Хайнань на юге. Вот какова эта территория. Так давайте несколько десятилетий поработаем на ней вместе с народом всей страны, вместе с государством, вместе с молодежью. Не загадывая на долгий срок, поработаем лет пятьдесят. Первую половину этого века заняла революция, вторая половина будет посвящена строительству. До конца этого века еще осталось более 40 лет, значит, теперь центральная задача — строительство.
Нужно различать два типа противоречий. Первый тип — противоречия между нами и врагами — нельзя смешивать со вторым типом — противоречиями внутри народа. Что касается социалистического общества, то в нем есть противоречия. Противоречия существуют. На это указывал Ленин, он признавал противоречия в социалистическом обществе. Вначале, при Сталине, в течение определенного периода после смерти Ленина, внутренняя жизнь в Советском Союзе была еще довольно бодрой и оживленной, почти такой же, как у нас сейчас: тоже существовали различные партии и группировки, тоже были некоторые известные деятели вроде, например, Троцкого, который имел довольно много приверженцев. Правда, он, пожалуй, был демократическим деятелем внутри коммунистической партии, да и к тому же вздорным человеком, не ладил с нами. Кроме того, были люди, которые могли публично говорить все что угодно, могли критиковать правительство.
В тот период еще были такие времена. Потом это стало невозможно, установили жесткий диктаторский режим, при котором уже не покритикуешь. Выступать с критикой или за «расцвет ста цветов» стало опасно. Мог расцветать только один цветок, соперничать ста школам тоже было опасно; малейшее брожение сразу же объявлялось контрреволюцией, людей хватали и казнили. Это было смешение двух типов противоречий, когда противоречия внутри народа ошибочно рассматривались как противоречия между нами и врагами. Ваш товарищ Сюй Цзя-тунь[172] из Нанкина говорил, что к нему явилась с петицией большая группа студентов, пришли они стройными рядами. Председатель провинциального народного комитета Пэн Чун подтвердил, что дисциплина была полная, по дороге студенты вели себя хорошо и, только войдя в его канцелярию, закричали: «Долой бюрократизм!». Так они выразили желание разрешить какие-то проблемы.
Если бы такое случилось при Сталине, я думаю, он велел бы схватить несколько человек, и наверняка несколько голов покатилось бы на землю. Если ты против бюрократизма — разве ты не контрреволюционер? В действительности ни один из тех студентов не является контрреволюционером, это очень хорошие молодые студенты. К тому же волновавший их вопрос следовало решить, и где-то действительно был допущен бюрократизм. Эти студенты из числа китайских эмигрантов потому и подняли шум, что вопрос не был должным образом решен. Студенты, подав петицию, тем самым помогли нам, это послужило уроком и студентам, и многим кадровым работникам, и студентам-эмигрантам. Скандалистов и драчунов мы не били. Разве непременно надо драться каждый день? Все дело в том, что мы не воспитывали их как следует раньше, не мобилизовали массы на критику их.
Из подобных же проблем следует упомянуть также волнения среди демобилизованных военнослужащих. Когда неподалеку от нас, в провинции Аньхой, начались волнения демобилизованных военнослужащих, разыскали товарища Цзэн Си-шэна[173], он выступил 40 минут, и вопрос был решен. Поначалу страсти были очень накалены, а потом они как-то незаметно утихли. Вопросов в общем было не так уж много, и они были разрешены; выявлен один негодяй, выдававший себя за военнослужащего-революционера и оказавшийся инициатором волнений.
В отношении народных волнений нельзя действовать теми же методами, какие применяются к помещикам, гоминьдановцам, империалистам, нужно применять совершенно новые методы. Исключение составляют правонарушители, которые, к примеру сказать, убьют или ранят человека ножом, ворвутся в кабинет и разнесут мебель, что нужно рассматривать в юридическом порядке. Всех людей — пусть даже они совершили ошибку, возглавляя волнения, — следует убеждать и воспитывать, а не выгонять с завода, не исключать из учебного заведения, не увольнять из учреждения. Ну, выгоните вы его, а куда ему деваться? Или исключите студента из одного учебного заведения — он пойдет в другое. Какая же разница? Уволите вы его с завода, а он поступит на работу в магазин. Ведь где-нибудь он все равно останется, не побежит же он жить на могилу Сунь Ят-сена: там нет ни пищи, ни жилья, там он жить не сможет, не может он жить в чистом поле, где-то он должен осесть. Если вы его выгоните, свалите свои беды на соседа, вам, возможно, будет немного спокойнее, но я скажу, что в этом спокойствии нет ничего хорошего. Если в каком-либо одном учреждении, учебном заведении, на одном заводе будут такие вот немного вздорные люди — это неплохо.
Остановимся еще раз на первом типе противоречий — на противоречиях между врагами и нами, между врагами и народом, на противоречиях народа с врагами и контрреволюцией. Сейчас существуют две точки зрения на этот вопрос, и обе они никуда не годятся.
Первая — правоуклонистская точка зрения, когда считают, что на земле царят мир и покой, что нехорошо наказывать не по закону тех реакционных и вредных элементов, в отношении которых следует применять закон. Это правооппортунистическая точка зрения. Она бытует во всех провинциях, и во всех провинциях нужно обратить на нее внимание. Среди демократических деятелей, в демократических партиях есть отдельные лица, которые также придерживаются правоуклонистской точки зрения в этом вопросе; она иногда гораздо правее нашей правоуклонистской точки зрения. Причина этого в том, что некоторые контрреволюционеры — их старые друзья, одни из которых сейчас арестованы, другие казнены. Они и скорбят, потому что казнены их родственники или друзья. Мы должны дать разъяснения относительно этой точки зрения. Если такая точка зрения будет внутри партии, это плохо.
Вторая точка зрения — это преувеличение, это «левая» точка зрения. Говорят, что сейчас еще очень много контрреволюционеров. Это неверно. Сейчас есть еще скрытая контрреволюция, это нужно признать. Проведенное ранее искоренение контрреволюции в основном было правильным, у нас ничего бы не вышло, если бы мы не искоренили контрреволюцию. У нас в Китае не могут произойти «венгерские события», в частности и потому, что мы искоренили контрреволюцию, а в Венгрии ее не подавили. Поэтому когда говорят, что сейчас еще много контрреволюционеров, то такая точка зрения не соответствует действительности, это преувеличение.
Что касается второго типа противоречий, противоречий внутри народа, то ввиду того, что классовая борьба в основном завершена, они стали сейчас более явными, более заметными. По этому вопросу среди наших товарищей тоже нет единого мнения, существуют различные суждения. Необходимо провести разъяснения, обсудить, изучить вопрос, чтобы товарищи пришли к единому мнению по этому вопросу.
Что касается того, что народ проявляет недовольство нами, то мы оказались не подготовлены к этому морально. Потому что раньше мы вместе с народом боролись с врагами, а сейчас врагов не стало, врагов не видно, остались мы и народ, и если у него что-то случается, то к кому же он может предъявлять претензии, как не к нам? Раньше народ выражал недовольство врагами, и это называлось революцией, а теперь уже так не называется. Если ты от меня отмахиваешься, то что тогда делать? Опять приглашать Чан Кай-ши? А беспорядки приходится устраивать, так как вы не решаете дел как следует. Допустим, что в девяти местах из десяти все решено хорошо, из десяти вопросов девять решены хорошо, а в одном месте один вопрос не решен — вот тут-то как раз и вспыхивает недовольство. И это вполне нормальное явление. Вы не решаете как следует вопросов, так как же людям не волноваться? Позвольте спросить, кому же они могут выразить недовольство, если не вам? «Председателю Правительственного Совета Чан Кай-ши»? Так он отправился на Тайвань. Вот они и выражают свое недовольство директору завода, председателю кооператива, волостному правительству, городским властям, народному правительству, директору учебного заведения — и все потому, что вы не решаете как следует вопросы.
[170] Образ стратегически важной местности. — Прим. ред.
[171] Чжан Тай-янь, он же Чжан Бин-линь (1869–1936) — китайский философ, филолог и просветитель, деятель революционного движения. — Прим. Маоизм. ру
[172] Сюй Цзя-тунь (1916–2016) — китайский политик. Член КПК с 1938 года. После образования КНР был партийным работником в Нанкине, столице провинции Цзянсу. С 1977 по 1987 год — член ЦК КПК, до 1983 года возглавляя провинцию Цзянсу. В 1983 году Сюй Цзя-тунь назначен директором Гонконгского отделения агентства Синьхуа, был одним из вице-председателей Комитета по подготовке основного закона САР Гонконг. В 1990 году эмигрировал в США. — прим. Гриня
[173] Цзэн Си-шэн (1904–1968) — китайский политический деятель. Был первым секретарем комитета КПК провинции Аньхой (1952), первым секретарем комитета КПК провинции Шаньдун (1962), секретарь Бюро КПК Юго-Западного Китая (1965). — прим. Гриня