Нужно «щадить людей, над которыми занесен нож»[102]…
В свое время при упорядочении стиля работы в Яньани мы ведь говорили: «Извлекать урок из ошибок прошлого в назидание на будущее, лечить, чтобы спасти больного». Некоторые наши товарищи не любят лечить, чтобы спасти больного, а, подобно коновалам, губят людей. Мелкую буржуазию необходимо перевоспитывать при помощи соответствующих методов. Мелкая буржуазия очень многочисленна, она нас кормит — нужно перевоспитывать ее, превратив в рабочий класс.
50–60 процентов наших товарищей не понимают курса Центрального Комитета: сплочение–критика–сплочение, лечить, чтобы спасти больного.
Дело в том, что они страшатся беспорядков.
Один студент из университета Цинхуа заявил, что надо ликвидировать несколько десятков миллионов человек. Это слишком много. Но все же исключать этого студента из университета не следует.
У студентов есть основания для волнений, но за крупные забастовки [они] не выступают; они выступали против гоминьдана, и это вошло в привычку.
Неправильно запрещать рабочим бастовать, конституция не запрещает забастовок; вывешивание лозунгов есть свобода слова, проведение митингов — свобода собраний.
Не следует заставлять всех участников беспорядков писать покаянные письма; не нужен и самокритический разбор.
Раз есть проблемы, пусть лучше пошумят. Студенческие волнения еще не бунт.
Вполне нормально, если в течение года 1 миллион человек из 600 миллионов участвует в беспорядках — это составляет всего шестисотую часть [населения].
В корне неверно называть участников беспорядков контрреволюционерами, хотя, возможно, среди них есть отдельные контрреволюционеры.
Чтобы противодействовать бюрократизму, лучше всего устраивать забастовки, студенческие забастовки и тянуть канитель, ибо иначе никак не решить вопросов! Конечно, я не собираюсь помещать объявлений с призывом к забастовкам по всей стране.
Эти противоречия — противоречия временные, а не коренные.
К начавшимся неприятностям нужно подходить с двух сторон. Необходимо видеть двойственный характер действий участников беспорядков: ведь они нас предостерегают. Раз есть гнойник, лучше вскрыть его.
Говорят, я, мол, старый революционер, против меня выступать нельзя; гоминьдановцы тоже «старые революционеры», еще старше нас. Но мы не можем относиться к народу так, как гоминьдановцы.
Марксизм развился в борьбе с врагами, ведя борьбу с буржуазной идеологией и заимствуя у нее рациональную часть, — именно таким путем сформировался марксизм.
Нынешняя опасность состоит в том, что полагают, будто в Поднебесной царит спокойствие, а потому сердятся, когда читают критические высказывания Ван Мэна.
Одним битьем нельзя выковать литературу и искусство.
Допускать ли существование ароматных цветов? Позволять ли расти ядовитым травам? Если расцветают сто цветов, так пусть будут и ядовитые травы, пусть будут различные стили.
Ядовитые травы отравляют людей, но ароматные цветы набираются сил лишь в борьбе с ядовитыми травами.
На полях рядом со злаками растет много сорняков, но злаки развиваются лишь в борьбе с сорняками. В Советском Союзе социализм строят несколько десятков лет, а на полях все равно есть сорняки. Но сорняки не страшны, перепашешь — будет удобрение.
Можно пояснять, что перед нами ядовитая трава. Некоторые предлагают писать: «Это — ядовитая трава, любоваться запрещается». Советский метод состоит в том, чтобы допускать лишь ароматные цветы, а ядовитые травы отвергать. На самом деле многие ядовитые травы существуют под видом ароматных цветов. Наша позиция такова: «Пусть ядовитые травы распускаются вместе с ароматными цветами, пусть ниспадающая заря летит вместе с одинокой птицей»[103].
У Сталина были и идеализм, и материализм, а также и односторонность; у Сталина было и то, и другое: и диалектика, и метафизика. Именно поэтому у него были и заслуги, и ошибки, причем заслуг больше, чем ошибок.
Советские товарищи не меняются, они любят оказывать давление.
Догматические методы суть методы метафизические.
И восхваления, и брань по адресу произведения Ван Мэна — это проявления одностороннего подхода. Ван Мэну присуща двойственность: с одной стороны, у него есть достоинства, а с другой — недостатки.
Даже у одной точки есть две стороны, у одного явления — два различных аспекта.
Товар имеет двойственный характер, Ван Мэн тоже имеет двойственный характер.
Статья Яо Вэнь-юаня[104] в «Вэньхуэй бао» хороша. Его «Догмы и принципы» звучат очень убедительно.
Нельзя говорить, будто раньше был сплошной догматизм. Гоминьдан выступал один, не допуская соперничества, поэтому после свержения его власти коммунистическая партия некоторое время тоже не допускала соперничества; это выступление в одиночку было необходимо. Сейчас же — другое дело.
[102] Китайская идиома, означающая прекращение казни. — Прим. Маоизм. ру
[103] Слова «пусть ниспадающая заря летит вместе с одинокой птицей» принадлежат танскому поэту Ван Бо. — Прим. ред.
[104] Яо Вэнь-юань — литературовед и историк. До 1966 года главный редактор шанхайской газеты «Цзефан жибао»; активный маоист, член так называемой группы по делам культурной революции (ГКР) при ЦК КПК, стал членом Политбюро ЦК КПК девятого и десятого созывов; второй секретарь Шанхайского горкома КПК, заместитель председателя Шанхайского «ревкома». По сообщениям западной печати, зять Мао Цзэ-дуна. — Прим. ред.