В это время в кабинет тихо вошел Бобров. Станишин встретил его, как старого знакомого:
— А-а, здравствуй, Гаврила Федорович. Садись-ка поближе.
Бобров поздоровался и молча сел к столу. Вид у него был недовольный, хмурый. Небритый, он выглядел еще строже, суровее. Головенко с тревогой посмотрел на Боброва. Он не догадывался об истинной причине его недовольства. Агроном все эти дни мучительно раздумывал над тем, поддержит ли новый директор его экспериментальную работу по выведению нового сорта сои. Тем более, что цикл работ в этом году уже заканчивался и в будущем году надо будет переходить на массовый посев. Для этого потребуется к машинам пристроить нужные приспособления. Остановка тракторов на ремонт накануне уборки, на его взгляд, была делом немыслимым, несерьезным. Возможно, что так же несерьезно отнесется Головенко и к его работам. У него не было в мыслях бросить свою работу, но он приготовился к неизбежным стычкам с директором.
— Скажи-ка, Гаврила Федорович, много уже спелого хлеба? — обратился к нему Станишин.
Бобров вынул из кармана клеенчатую книжечку.
— За балкой гектаров четырнадцать ячменя… Затем на Лисьем Мысу шестнадцать — тоже ячмень… Это надо сейчас же косить, иначе зерно уйдет, в Комиссаровке — тоже. Там пшеница на сопках тоже дошла — гектаров двадцать с лишним будет. На этих участках нужно косить немедленно. Выборочно.
— Так. Какая же норма на одного жнеца?
— Ноль двадцать га в день.
Председатель колхоза вздохнул:
— Если бы народ был настоящий — другое дело. А народ-то — горе: стар да мал.
Секретарь углубился в вычисления. Несколько минут все молчали, прислушиваясь к ритмичному постукиванию локомобиля в мастерской.
Станишин бросил карандаш на стол и поднялся с кресла.
— Теперь, товарищи, вот что. Головенко остановил тракторы. Правильно он сделал или нет?
Бобров взглянул на Головенко и потупился. Герасимов покачал головой и тяжело вздохнул. Головенко, сдвинув брови, смотрел в глаза секретарю райкома, приготовившись отстаивать свое решение. Станишин, выдержав паузу, с шумом отодвинул ногой кресло и вышел из-за стола.
— Правильно, — твердо произнес он, ударив суставами пальцев по столу. — Очень смело, но правильно. И я советую, товарищи, чем можно — помогать ремонту. Повторяю — рискованно, но правильно. Вам, товарищ Герасимов, следует позаботиться о том, чтобы на выборочное жнитво вышло людей побольше. Нужно поставить человек восемьдесят. А сколько у вас в колхозе людей?
Оказалось, что в колхозе могут выйти в поле всего двадцать девять женщин. Секретарь помрачнел и потребовал списки колхозников. Когда списки были принесены, набралось еще восемь, женщин из МТФ и конторы.
— Через два дня выйдут комбайны, — сказал Головенко.
Председатель колхоза шумно вздохнул.
— Сколько в МТС домашних хозяек? Надо их попросить помочь.
Набрали еще человек двенадцать.
— Ну, товарищ Головенко, районный комитет надеется, что не подведешь, — сказал Станишин у машины, прощаясь с Головенко. — Я приветствую твою решительность, но, смотри, не завались. Хорошо начать — это еще не все, надо суметь хорошо кончить. Недостатки не скрывай, информируй меня, как будет идти дело. Поможем. До свидания, желаю успеха.
И Станишин, крепко пожав руку Головенко, шагнул к машине.
— Сергей Владимирович, — остановил его Головенко, — как с кирпичом, трудно его достать?
— Кирпич? — удивился Станишин, — зачем он тебе?
Головенко показал на недостроенное здание новой мастерской.
— Нужно доделывать. Тесно в старых.
— Н-да, ты прав, достраивать нужно. Потолкуй с Пустынцевым, с заврайзо, у него должны быть фонды.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Мечта Сидорыча сбылась. Он получил трактор и самостоятельно работал на подъеме паров. Головенко посоветовал ему сменить лопнувший башмак на гусенице. Сидорыч не обратил внимания на совет директора и продолжал работать. Ходит трактор, чего еще надо? На другой день Головенко, обнаружив, что распоряжение его не выполнено, рассердился и прогнал Сидорыча за новым башмаком в мастерскую.
В полдень Сидорыч пришел в МТС. Усталый и вспотевший, кряхтя, сел прямо на землю около трактора Федора. Он снял фуражку, подставив лысину солнцу, и молча принялся свертывать самокрутку.