Врываюсь в капеллу, бросаюсь к гробу…
Боже… что же это!.. Покойница лежит на месте, руки скрещены, и глаза плотно закрыты. Даже розаны, которые я вечером положил на подушку, тут же, только скатились набок.
Снова протираю глаза, снова стараюсь очнуться от сна…
Обхожу гроб. На полу лежит монах; руки и ноги раскинуты, голова запрокинулась.
Мелькает мысль: где же простыня? и… исчезает.
Не доверяю своим глазам… в висках стучит…
Нет, это стучат во входные двери со двора. Машинально подхожу, снимаю крючок. Свежий ночной воздух сразу освежает мне голову.
«Что случилось?» – спрашиваю я.
Входит ночной сторож в сопровождении двух рабочих.
«Ах, это вы, доктор! – говорит сторож и облегченно вздыхает. – А я-то напугался. Иду это по двору, а за окнами капеллы точно кто движется; ну, думаю, не воры ли? Боже избави, долго ли до греха. На графине бриллиантов этих самых много-много; люди говорят, на сто тысяч крон!
Подхожу. Шелестит, ходит, да как заохает, застонет… Ну, я бежать, позвал парней, одному-то жутко», – закончил сторож.
«Вы пришли кстати, с монахом дурно, надо его вынести на воздух», – приказываю я.
«Ишь, как накурил ладаном, прямо голова идет кругом, – сказал один из парней, поднимая чтеца. – Ну и тяжел же старик!» – прибавил он.
В это время из рукава монаха выпала пустая винная бутылка и покатилась по полу. Парни засмеялись.
«Отче-то упился, да и начадил без меры. Недаром же он и стонал, ребятушки, страсть страшно!» – ораторствовал сторож.
Вынеся монаха во двор и положив на скамью, мы стали приводить его в чувство.
Это удалось не сразу. Угар и опьянение тяжело подействовали на полного человека.
Наконец он открыл глаза; они дико бегали по сторонам.
Я приказал дать ему стакан крепкого вина. Он жадно выпил, крякнул и прошептал:
«Неспокойная, неспокойная».
Начало рассветать; послышался звон церковного колокола к ранней службе.
Я пошел к себе, желая все обдумать, но едва сунулся на кровать, как моментально заснул.
День прошел обычно.
Монах совершенно оправился и просил только двойную порцию вина «за беспокойство».
Я видел, как экономка Пепа подавала ему жбан с вином, и, шутя, сказал ей:
«Смотрите, Пепа, возьмете грех на душу, обопьется ваш монах».
«Что вы, доктор, да разве они по стольку выпивают в монастыре! А, небось только жира нагуливают», – ответила Пепа.
Ночью я часто просыпался, но решил не вставать.
Рано поутру слышу нетерпеливый стук в мою дверь.
«Несчастье!» – сразу пришло мне в голову.