В один момент я готов. Отворяю.
Передо мной Пепа; на ней, что говорится, лица нет.
«Доктор, доктор, монах… монах умер…» – наконец произносит она, заикаясь, и тяжело опускается на стул.
Спешу.
На той же лавке, что и вчера, лежит монах.
Он мертв. Глаза его широко открыты, и все лицо выражает смертельный ужас.
Кругом вся дворня.
«Кто и где его нашел?» – спрашиваю я.
Выдвигается комнатный лакей:
«Господин граф приказали вставить новые свечи ко гробу графини, я и вошел в капеллу, а он лежит у самых дверей».
«Верно, выйти хотел, смерть почуял!» – раздаются голоса.
«Да не иначе как почуял, через всю капеллу притащился к дверям».
«В руке у него было два цветка, мертвые розы. Вчера ребята из деревни целую корзину их принесли, весь катафалк засыпали».
«Верно, беднягу покачивало; он и оперся, и зацепил их».
«Хорошо еще, что покойницу графинюшку не столкнул», – рассказывают мне один перед другим слуги.
Я слушал, и в голове у меня гудело, и в первый раз в душе проснулся какой-то неопределенный ужас.
Смерть была налицо, и делать мне, собственно говоря, было нечего.
Но все-таки я велел перенести труп в комнату и раздеть.
Первое, что я осмотрел, была шея, и на ней я без труда нашел маленькие кровяные пятнышки-ранки.
Тут впервые у меня зародилась мысль, что ранки эти имеют связь со смертью. До сих пор не придавая им значения, я их почти не осматривал. Теперь дело другое. Ранки были небольшие, но глубокие, до самой жилы.
Кто же и чем наносил их?
Пока я решил молчать.
Монаха похоронили.
Графиню спустили в склеп. Для большей торжественности ее спустили не по маленькой внутренней лестнице, а пронесли через двор и сад.
И в день похорон члены ее оставались мягкими, и мне казалось, что щеки и губы у ней порозовели.
Не было ли это влияние разноцветных окон капеллы или яркого солнца?
На выносе тела было много народа.
После погребения, как полагается, большое угощение как в замке, так и в людских.
Когда прислуга подпила «за упокой графини», начали шуметь и выражать неудовольствие на старого американца. Он ни разу не пришел поклониться покойнице. И утром, на выносе тела, его также никто не видел. Напротив, многие заметили, что дверь и окно сторожки были плотно заперты.
Под влиянием вина посыпались упреки, а затем и угрозы по адресу американца.