Если б вместо черного фона открытой двери была золотая рама, я поклялся бы, что портрет, сосланный когда-то моим отцом в лесной дом, перенесен в капеллу.
Старик не торопясь подходит к гробу. Крышка его скользит: в гробу, в голубом платье, с розами на груди, лежит Рита.
Она открывает глаза, счастливая улыбка озаряет ее лицо.
– Пора, милый. – И она протягивает руки старику. – Ты мой учитель, ты сделал меня могучей и сильной, я люблю тебя.
Рита приподнялась и села. Еще минута – и она уже стоит на ногах.
– Зачем только ты хочешь, чтоб я жила с ними днем? Мне лучше с тобою в темном склепе. Они мне противны, мне тяжело с ними. Вот и сейчас я чувствую их присутствие. – И она начала беспокойно оглядываться.
– Полно, – откликнулся старик, – они не смеют сюда явиться!
Мы сидели, затаив дыхание.
– А если они здесь? – И Рита подняла голову по направлению к хорам.
В ту же минуту я заметил в руках Петро маленький ковчежец[119] со святыми облатками.
– Уйдем отсюда, уйдем, – сказала Рита, и они обнялись, легко отделились от пола и понеслись в луче месяца к окну. На минуту они заслонили свет, а затем вновь стало светло.
И мы ясно увидели плотно закрытый гроб и крепко запертую дверь.
Все виденное казалось сном.
– Будем ждать, – сказал Петро, – летняя ночь коротка. Они скоро вернутся.
Сколько прошло времени – не знаю. Я устал, спина ныла, ноги одеревенели, голова была тяжелая.
В воздухе стоял ясный запах тления, точно разлагающийся труп рядом.
Скоро взойдет солнце. Риты нет. На окне сидит большая черная кошка. Я хочу уже встать, но кошка прыгает в капеллу и это не кошка, а Рита.
Усталой походкой идет она к гробу, глаза сияют злым наслаждением, на губах кровавая пена. Минута – и она исчезла.
…они обнялись, легко отделились от пола и понеслись в луче месяца к окну
– Теперь скорее вон отсюда, – говорит Петро и берет меня за руку.
– Да, да, вон… – шепчу я. И вовремя: едва дотащился до своей постели и упал как убитый.
1-го
Что мы пережили сегодня! Ну и ночь! Она еще страшней той, когда в первый раз восстала Рита. Но по порядку.
После бессонной ночи, проведенной в капелле, а главное, от разных дум и пережитого горя я свалился на постель и заснул тяжело, без грез, без видений.
Вдруг кто-то сердито меня толкает, открываю глаза – передо мной стоит Рита. Лицо ее перекошено злобой, острые ногти впиваются в мою руку.
– Вставай, что же это за безобразие! Твои два дурака залезли в мою капеллу и не хотят оттуда уходить. Прогони их сейчас же! И прикажи снять решетки и глупые цветы! – кричит Рита.
– Какие цветы? Какие решетки? Я ничего не знаю, – говорю я.
– Я так и поняла, что ты ничего не знаешь! Идем! – И она тащит меня в капеллу.
Оказывается, сумасшедший ездил в город затем, чтобы заказать на окна капеллы решетки из омелы, и теперь они с Петро укрепили их на место и всюду развесили гирлянды цветов. Тяжелый запах сразу открыл мне, что эти белые цветочки не что иное, как чеснок.
[119] Ковчежец – небольшой ящик или ларец для хранения религиозных реликвий.