Убирайся прочь, дурак! – и быстро пошла к дому.
На бедного Петро жаль было смотреть. В его трясущихся руках лопнула бумага, и из нее свесились янтарные четки с маленьким крестиком.
Для меня эта сцена была полна смысла.
Могла ли Рита, в ее теперешнем положении, принять четки, благословленные святым отцом?
– Успокойся, Петро, и отдай четки мне, – сказал я. – Мне они скоро пригодятся.
– Милый Карло, что же это? За что? – бормотал, плача, старик.
– Полно, старина, мужайся, это значит только, что ты опоздал, а старый граф Дракула сделал свое дело – погубил ту, что помогала его освобождению».
…
– После рассказов Карло и своих наблюдений Петро приходит к заключению, что Рита – вампир и что ее надо уничтожить.
Несмотря на все, в душе Карло по временам вспыхивает надежда, что это ошибка, галлюцинация, психоз… и вот Петро решается доказать ему правду.
Гарри остановился.
– Если вам не наскучило, то конец записок можно прочесть весь, без перерывов, – говорит он.
– Конечно, мы желаем знать все, – ответил Джемс за всех.
– В таком случае, Карл Иванович, будьте добры, замените меня, я устал.
И Гарри передал тетрадь Карлу Ивановичу.
Надев очки, тот начал:
«Петро усердно следит и караулит Риту. Он теперь убежден, что часы своего „вампирического сна“ она проводит в своем гробу, в капелле. Недаром она так заботливо его оберегает.
Сегодня ночью мы идем, чтобы окончательно в этом убедиться.
Вчера во время заката солнца, то есть во время, когда, по мнению Петро, вампиры должны лежать в могилах и Рита не могла следить за нами – что она, в свою очередь, делает, – мы отправились на хоры, в капеллу.
Было тихо.
Последние лучи солнца освещали мрачное убранство стен и засохшие розы на полу и катафалке.
Петро поставил нам два стула и очертил мелом на полу круг, что-то шепча, и там, где сходились линии круга, нарисовал пентаграмму.
Прошло полчаса. Все тихо. Солнце закатилось. Наступил полумрак.
Внизу неясно виднелся гроб, подсвечники, окутанные черным флером, аналой… Становилось жутко.
Петро по временам клал мне руку на колено, точно желая успокоить.
Темно, я закрыл глаза.
Открываю их от прикосновения моего спутника: капелла залита лунным светом, но при нем все принимает фантастические образы. Даже кажется, будто розы ожили и благоухают…
Петро опять нажимает мне колено, приглашая быть внимательным.
И что же, дверь из капеллы в склеп, за минуту перед тем закрытая – это я ясно видел, – теперь открыта настежь, и в ней стоит фигура.
Это высокий седой старик в черном бархатном одеянии, на его груди драгоценная золотая цепь. Нет сомнения, это старый граф Дракула.