Прижавшись к нему, Дрю застонала, отчаянно желая почувствовать, как твердый член заполняет ее, представляя его глубоко внутри себя. Она заскрежетала зубами о крепкое его горло и забилась в нем, отчаянно нуждаясь.
Издав разочарованный звук, она потянулась вниз между ними, обхватила его яйца и нежно сжала, притягивая его к себе.
Он вошел в нее всего на дюйм, давая ей время привыкнуть к его размерам.
У Дрю перехватило дыхание при первом намеке на предстоящие ощущения. Его член был большим, настолько большим, что она чувствовала, как растягивается вокруг него.
Это ощущение было пьянящим. Талемир застонал, и этот звук отозвался в голосе Дрю, прошелестел по ее костям, еще больше раздвинув ноги.
Тем не менее он вошел в нее еще на дюйм.
— Талемир… — задыхаясь, прошептала она, впиваясь пальцами в его спину.
Наконец Талемир вошел в нее одним великолепным толчком.
Стон Дрю раздался в ночи, когда она осознала его силу.
Он растянул ее, заполнил полностью, слизкое, горячее соединение, которого ей никогда не хватало.
Он вышел из нее почти полностью, только чтобы снова войти в нее со стоном.
Талемир трахал ее медленно и глубоко, прижимая к поверхности ствола, и шероховатость дерева только усиливала восхитительные ощущения.
Каждый толчок был более пьянящим, чем предыдущий, отвечая на ее выгнутые бедра и усиливая давление внутри.
Тепло разлилось по груди Дрю, раскраснелось лицо и верхняя часть грудей, когда она двигалась вместе с Талемиром, когда он выжимал из нее каждую пульсацию удовольствия, снова и снова вгоняя в нее свою длину, погружаясь глубоко внутрь.
Талемир нежно вскрикивал, отдаваясь ощущениям, и чувствовал, как в основании позвоночника, в глубине души зарождаются первые всплески кульминации.
Талемир прильнул к ее рту, заглушая ее звуки и углубляя поцелуй, а затем протянул руку между ними и еще раз провел большим пальцем по самой чувствительной части ее тела.
— Закончи со мной, Дрю, — прошептал он ей в губы.
Сердце заколотилось, и Дрю напряглась: его слова и прикосновения вызвали в ней прилив сил. Фурии спасли ее, у нее и раньше были любовники, но ни один из них не был таким, как он. Словно сами боги создали его для нее и только для нее, а ее — для него. Он так идеально подходил ей, и только Талемир будил в ней самые глубокие, самые темные желания, уводя за грань…
— Тал…
Он вбивался в нее все сильнее и сильнее, опустошая ее, вытягивая из ее тела все нечестивые ощущения, воспламеняя ее так сильно, что мир вокруг перестал существовать. Дрю отдавалась наслаждению, крещендо, которое он выжимал из нее с каждым толчком, с каждым движением большого пальца. Дрю не могла дышать достаточно быстро, не могла набрать достаточно воздуха, чтобы не отстать от того, что происходило внутри нее.
Она издала полувсхлип.
— Талемир. — Ее тело затряслось, и она забилась в конвульсиях, доводя себя до беспамятства, притягивая его ближе, желая, чтобы он был глубже, чтобы ее внутренние стенки сжимались вокруг него.
— Черт, Дрю…
Секунды спустя Талемир извергся, погружаясь еще глубже, когда кончал, совершенно раскованно и дико.
Он рухнул на нее всем телом, содрогаясь, и его стон вибрировал в ней, когда он выплеснулся в нее.
Дрю прижалась к нему, покачиваясь на нем, желая получить от него столько же удовольствия, сколько он от нее, желая, чтобы он был так же развязан, как и она.
— Боги, — задыхался он, прижимаясь к ней.
Дрю все еще не могла перевести дыхание — последствия кульминации все еще бушевали в ней, а член Талемира все еще находился внутри нее. — Это было…
— Похоже ни на что другое, — закончил за нее Талемир, глядя вниз, на их мокрые от пота тела, на то место, где они все еще были соединены. Он прислонился лбом к ее лбу. — Как я нашел тебя? — пробормотал он. Как это произошло… — Он замолчал, слова не находились.
Дрю легонько провела пальцем по изгибу его плеч.