Ее тело напрягается, а губы приоткрываются всего на дюйм, когда ее киска спазмирует волнами и сжимает мои пальцы. Я не сдаюсь, особенно тогда, когда она прячет лицо у меня на шее. Продолжаю вводить пальцы в нее, ухмыляясь сдавленному дыханию и стонам, срывающимся с ее красивых губ.
Ее пальцы впиваются в мою шею. Я не уверен, когда она их передвинула, но нравится боль, которую они приносят.
— Поняла тебя.
Я удерживаю ее на месте, продолжая вводить и выводить пальцы, и замедляю темп, пока ее тело больше не дрожит рядом со мной.
Когда убираю пальцы, весь клуб громко взрывается, выкрикивая «С Новым годом» во все горло. Конфетти, серпантины, шампанское и бог знает что еще на нас обрушивается.
— С Новым годом, Луиза, — прижимаю ее к себе, откидываю голову назад и целую в лоб. — А теперь пойдем домой.
Глава 50
ТиДжей
Я никогда не ненавидел Сейнта больше, чем сейчас.
В любой другой день меня бы не волновало, что он напился, но из всех дней он сделал это именно сегодня.
Лэндон обычно хорошо справляется с этими вещами, но где-то посреди ночи он исчез. Я не мог попросить Джаггера о помощи, потому что тот пошел домой с двумя девушками из женского общества, а Джейден пошел к Каре, так что мне пришлось заботиться о Сейнте.
Помочь ему не проблема, потому что я много раз заботился о друзьях. Проблема в том, что мне потребовалось два часа, чтобы заставить его заснуть. Он был повсюду, настаивал, что ему нужно покурить, а когда я ему не позволил, то попытался меня ударить.
Лола предложила помощь, но я отказался. Я сказал ей подождать в нашей комнате, но пока ей пришлось ждать, уверен, что она уснула.
Потирая лицо рукой, я бессильно захожу в свою комнату, ожидая увидеть спящую Лолу, но приятно удивляюсь, увидев, что это не так.
Она лежит на животе, колени согнуты, ноги подняты вверх, одна лодыжка скрещена с другой. Она слишком занята просмотром фотографий на моей камере и не заметила, что я здесь. Но это быстро выводит меня из ступора: я понимаю, что она пользуется камерой, к которой никогда никому не позволял прикасаться.
Быстрыми шагами подхожу, я вырываю его из ее рук и выключаю.
— Тебе не следует на это смотреть.
Ее брови сошлись вместе, и между ними образовалась небольшая складка.
— Почему нет?
Лола может просматривать мой телефон, социальные сети, все, что захочет, но это единственное, что я не хотел, чтобы она просматривала. По крайней мере, пока.
— Потому что…
За этими фотографиями нет никакого злого умысла, но я не знаю, как она отреагирует. На некоторые фотографии у меня было разрешение, на другие — нет.
— Это мои фотографии.
Ставя камеру на комод рядом с остальными, я прислоняюсь к нему, кладу ладони по краям и скрещиваю лодыжку с другой.
Уголок ее губ тянется вверх.
— Зачем тебе мои фотографии? Кажется, это навязчиво с твоей стороны.
— Это не то, что ты думаешь, — улыбаюсь, чувствуя облегчение от того, что она не расстроена из-за фотографий. — Это для проекта.
— Проект? Собираешься ли ты продолжать хранить тайну или расскажешь мне?
— В начале семестра нас попросили выбрать что-то, что придает нам сил. Картинки должны передавать то, что мы чувствуем. Они должны говорить за нас так же, как должны говорить со всеми, кто их видит.
Лола садится, улыбка сползает с ее лица. Она смотрит на меня, ошарашенная.