Отстраняясь, я с удовлетворением смотрю на темный оттенок красного, который вспыхивает на ее горле.
— Красный тебе очень идет.
Я провожу большим пальцем по этому месту, ощущая на подушечке тяжесть ее пульса.
— Я даже не буду спрашивать, насколько он велик, — вздыхает она.
— Хорошо, что ты этого не делаешь, — говорю я, сдерживая улыбку. — Это платье нужно снять.
Я даю ей немного места, чтобы снять его, и когда она это делает, то подносит руки к животу.
— Не делай этого.
Я отодвигаю их в сторону и опускаюсь к ее животу.
— Это, — мягко касаюсь губами ее растяжек, — показывает, насколько ты сильна.
Я целую низ ее живота.
— Какая ты потрясающая.
Целую середину живота.
— Как же ты красива.
Я целую с другой стороны внизу ее живота, а затем сажусь, нависая над ней.
— Мне нравится все в тебе. Растяжки и все такое.
Я улыбаюсь ей, притягивая к себе для нежного поцелуя.
Чувствую, как напряжение спадает с ее тела, когда я сажусь, просовываю пальцы под ее стринги и стягиваю их вниз.
— А мои каблуки?
— Мы оставляем их.
Я хватаю презерватив, срываю фольгу и надеваю на свой член.
— Готова?
— Ага.
Она резко втягивает воздух, пока я провожу им вверх и вниз по ее мокрой киске. Я несколько раз дразню ее вход, прежде чем подношу член к ее чувствительному клитору и лениво проскальзываю по нему.
— Ох… — она закрывает глаза, когда я опускаю его обратно и вставляю кончик в ее вход.
Я толкаю еще немного внутрь и напряженно вздыхаю от того, насколько тесно внутри.
— Расслабься, — цежу я и целую ее в лоб, надеясь, что не кончу от того, что едва вошел в нее. — Я еще не прошел и половины пути.
Она поднимает голову, опираясь на локти, и смотрит, где мы связаны.
Медленно и дразняще, я не тороплюсь, проникая в нее, зная, как сильно ей это нравится. Для меня это мучительно, потому что просто хочу проникнуть в нее, но я ее возбуждаю. Она стала более влажной, чем была раньше, и с каждым толчком ее киска сжимает меня.
Но я держусь так долго только потому, что ее хныканье и стоны эхом разносятся по комнате, и когда она раздвигает ноги еще шире, я полностью вхожу в нее.
— Черт возьми, — стонем мы оба.