— Да… могли бы.
Я просовываю руку под платье и провожу средним пальцем под изгибом ее гладкой задницы, а затем обхватываю, сильно сжимая. Ее губы приоткрыты, и если бы музыка не была слишком громкой, я уверен, что услышал бы вздох.
— Нас бы выгнали.
Я отпускаю ягодицу и шлепаю по ней, а затем провожу рукой по бедру, чувствуя кружево, обволакивающее ее кожу, под подушечками пальцев.
— А может и нет. Может быть, нам повезет.
— Кто-то может нас записывать. Ты знаешь, какие люди.
Я быстро оглядываюсь, убеждаясь, что никто не смотрит. До полуночи осталось всего несколько минут. Все сейчас не в своем уме, а даже если и так, им плевать на то, что мы делаем.
Ее глаза на мгновение расширяются, а затем она опускает взгляд на мою руку между своих бедер. Я подумал, что это напугает ее и заставит отстраниться, но все происходит наоборот, когда она подходит немного ближе.
Во рту у меня пересохло, но член мгновенно затвердел, больше не сдерживаясь.
— Ты бы этого хотела? Не так ли?
Я подношу руку к шнурочку, покрывающему ее киску, наслаждаясь тем, насколько он влажный, когда прилипает к ней. Провожу двумя пальцами по щели, и она переминается с одной ноги на другую, ее пальцы сжимают мои плечи, ища поддержки.
— Ответь мне.
Но она этого не делает. Кажется, Лола снова стала застенчивой, но сейчас это изменится.
Отведя шнурок в сторону, я провожу пальцем по ее набухшему клитору, щелкая по нему снова и снова, пока ее губы не раздвигаются, а грудь беспорядочно поднимается и опускается.
Другой рукой крепко сжимаю ее талию.
— Черт возьми, ответь мне.
— Я… ааа, — выдыхает она, ее глаза тускнеют от потребности, губы приоткрываются все шире с каждым движением.
Лола отводит взгляд, впившись зубами в нижнюю губу, прежде чем отпустить ее.
— Да… мне бы этого хотелось.
Я не уверен, что, вообще ничего не делая, возможно кончить, но клянусь, что могу прямо сейчас.
— Посмотри на меня, — требую я, и, как и послушная девочка, она так и делает.
Я убираю палец с ее клитора и провожу им вниз по щели, просовывая два пальца внутрь нее. Лола дергается, но я удерживаю ее на месте другой рукой.
Глаза Лолы трепещут, бедра сжимают мою руку, пока я ввожу и выталкиваю пальцы из нее. Она такая мокрая, что легко растягивается, приспосабливаясь к моим пальцам и принимая их так хорошо, что мои костяшки пальцев погружаются глубоко в нее.
— Посмотри на меня, Лола, — хриплю я, чувствуя, как сжимаются ее стены. — Мы не хотим, чтобы кто-нибудь знал, что мы делаем. Так что улыбайся и веди себя так, будто ничего не происходит, а мы только разговариваем и хорошо проводим время. Хорошо?
Она напряженно кивает. Ее губы приподнимаются, но улыбка в лучшем случае слабая.
— Скажи это.
Я ускоряю темп своих пальцев, ударяя ее клитор тыльной стороной ладони.
— Хорошо, — говорит она, задыхаясь.
Лола чрезвычайно напряжена, ее тело почти трясется, но каким-то образом ей удается искренне улыбнуться.
— А теперь, черт возьми, кончи, чтобы мы могли пойти домой.