Он здесь. Здесь. Здесь.
Слившись в одно бесконечное слово, в голове раздавалось: «Здесьздесьздесьздесьздесь…»
Я не могла пошевелиться. Не могла заговорить. Меня била сильная, неконтролируемая дрожь.
Не ушел.
Остался.
Почему?
Взяв себя в руки, я шагнула в глубь палатки.
Э’эрлинг следил за мной молча, из-под сведенных бровей. Без единого слова он наблюдал за тем, как дрожащими пальцами я расстегиваю мокрое платье, спускаю чулки, избавляюсь от белья и натягиваю на горящее в лихорадке тело сухую чистую одежду.
— Я не ушел, — сказал он наконец, и в его напряженном голосе мне почудился вызов.
— Вижу. — Мой тон был холоден, лицо застыло равнодушной маской, но под этой маской я кричала от радости и скулила от безысходности.
Остался. Но разве это что-то меняет? Это было как рубить гниющую руку по частям. Мне придется вернуться в Цитадель, и взять его с собой я не смогу даже в качестве трофея. Слишком опасно.
— Хотя ты меня и прогнала.
— Не прогнала, а отпустила.
Я стояла к Э’эрлингу спиной, притворяясь, что ищу что-то на столе, ибо так было легче. Не видеть его лица, упрека в глазах, мучительной красоты черт.
Жар усиливался. Я чувствовала, как щеки пылают чахоточным румянцем, как на лбу и висках выступают капли ледяного пота, слышала частые тяжелые удары собственного сердца. Ноги подгибались. Теперь я цеплялась за стол, чтобы не упасть на землю мешком.
— Отпустила, — хмуро процедил за спиной Э’эрлинг. — А я не отпустился. И раз уж я больше не пленник, то сам решаю, что мне делать, куда идти и где оставаться.
С протяжным вздохом я принялась растирать ноющую грудь.
О Многоликая, почему с ним так сложно?
— Ты можешь остаться здесь, мы все равно скоро уйдем.
— А я уйду с тобой.
Я почти увидела, как он упрямо выпятил подбородок. Мысленно я взяла в руку тупую ржавую пилу и приставила к своему запястью. Зажмурилась.
— Я не хочу этого. Ты мне не нужен.
Вот. Сказала. Как в пропасть рухнула. В черную зловонную бездну.
Несколько секунд по ушам била пронзительная тишина, а потом…
— А мне плевать! — закричал Э’эрлинг.
В этот момент я почувствовала, как силы мне отказывают. На меня нахлынула чудовищная слабость. Колени обмякли, рука, опирающаяся на стол, подломилась, и я начала заваливаться набок, уплывая во тьму.
Глава 32. Триса
«Надо возвращаться. Надо скорее уходить, — одна и та же мысль бултыхалась в мутном киселе моего разума. — Времени нет. Совсем нет».
— Пожалуйста, Триса, выпей, — раздался рядом знакомый голос, и мою голову аккуратно приподняли, придержав за затылок. — Тебе станет легче.
В ноздри ударил запах трав. К губам что-то прижалось. Край глиняной кружки? Кружку наклонили, и в рот потекла теплая жидкость, осевшая на языке привкусом липы, подорожника, мяты.