Горький сладкий плен: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы продолжили путь и через пару метров вошли в шатер целительницы.

Глава 24. Э’эрлинг

А’алмар нашелся в палатке этой странной женщины, целительницы. Он сидел на тюфяке в углу, завернувшись в плед, держал в руках кружку с каким-то напитком (горячим, потому что от кружки поднимался рваный дымок) и выглядел неприлично довольным жизнью. Улыбался, стрелял глазами, весело болтал. Срамота!

Когда они зашли под крышу — сначала ситхлифа, а Э’эрлинг следом — А’алмар вздрогнул и вскочил на ноги, но потом расслабился и вернулся на матрас, словно был в этом лагере не пленником, а дорогим гостем.

А еще он посмотрел на Э’эрлинга таким понимающим, красноречивым взглядом и растянул губы в такой лукавой, хитроватой ухмылке, что тому сразу стало неловко. И вроде Э’эрлинг не был совсем уж обнажен, но внезапно почувствовал себя абсолютно голым. Все потому, что на лице старого приятеля огромными красными буквами было написано: «Я знаю, чем вы занимались, оставшись наедине».

Уши Э’эрлинга вспыхнули. Не хотелось, чтобы друг считал его распутником, сбросившим килт перед первой встречной.

— А мы тебя повсюду ищем, — проворчала ситхлифа.

Целительница предложила ей чаю, но Триса скривилась и жестом приказала А’алмару следовать за ней. Тому, похоже, очень понравилось в гостях, ибо с насиженного места он снялся с видимой неохотой.

Перед тем, как покинуть палатку, А’алмар еще раз улыбнулся приютившей его хозяйке. Возмутительно! Разве приличные пленники так себя ведут?

Кстати, почему Триса завет А’алмара к себе? Почему не подселит его к О’овулу?

Как они смогут повторить то, чем занимались, если в шатре с ними будет третья лишняя пара глаз?

Или повторять Триса собирается не с ним, а с новой жертвой?

Все внутри Э’эрлинга воспротивилось этой мысли. Снова он почувствовал прилив странной необъяснимой злости.

В голове всплыл их с А’алмаром недавний разговор.

«Полакомилась, то есть утолила не физический голод, а плотский. Речь о постели. Я не прочь чтобы она мной так полакомилась».

Руки сами собой сжались в кулаки. Э’эрлинг покосился на друга с подозрением. На его враждебный взгляд А’алмар ответил беззаботной улыбкой.

Дождь, к слову, закончился. Небо выплакало все слезы, положенные на сегодня, и солнце выглянуло из дыры в облаках истершейся золотой монетой, не слепившей глаза.

Кто-то остановил Трису и отвел в сторонку — один из ее воинов, молодой мужчина приятной наружности. Его Э’эрлинг тоже окинул оценивающим взглядом.

О чем они говорят?

Не смотрит ли этот мужик на свою госпожу с интересом?

Между ними что-нибудь было?

Внезапно ему показалось, что все вокруг жаждут забраться в постель к этой красивой женщине. А почему, собственно, нет? У Трисы такая гармоничная фигура. Грудь при ходьбе волнующе покачивается. Под туникой ни корсета, ни даже нижней сорочки — когда соски набухают, их сразу видно под тонкой тканью. И улыбается ситхлифа так, что мозги превращаются в кисель. Конечно, все ее хотят. Вопрос в том, кого хочет она сама?

Почему его это волнует?

И не волнует его это вовсе!

И даже если второго раза у них не будет, он совсем не расстроится. Совсем!

Э’эрлинг обнаружил, что до боли впивается ногтями в мякоть ладоней.

Мерзкий мужик (сперва Э’эрлинг посчитал его красивым, но теперь ясно видел: тот еще урод) передал Трисе письмо и, слава богиням, удалился.

Правильно, вали отсюда! Нечего крутиться рядом с его жен… кхм… тюремщицей. Да, именно это он и хотел сказать. Рядом с его тюремщицей.

Собственные мысли заставили Э’эрлинга неловко кашлянуть в кулак.

— Эй, ты тут? — Друг помахал ладонью перед его лицом. — Ау, ау? Ты вообще меня слышишь?