– Откуда мы можем это знать? Мы же не знаем вообще ничего, Сайлас! Это вполне могла бы быть твоя вина!
Теперь мы стоим у подножия паперти, глядя друг на друга.
– Может, так оно и есть. Но если я что-то и сделал, то ты сделала это тоже. Потому что, если ты еще этого не заметила, мы с тобой находимся в одной лодке.
Я сжимаю и разжимаю кулаки, глубоко дышу и сосредоточенно пялюсь на церковь, пока у меня не начинают слезиться глаза.
– Послушай, – говорит Сайлас, подойдя ко мне ближе. – Прости, что я обратил это в шутку. Мне хочется выяснить, что к чему, не меньше, чем тебе. Какие еще у тебя есть идеи?
Я закрываю глаза.
– Волшебные сказки, – отвечаю я, снова посмотрев на него. – В них над кем-то всегда тяготеет проклятие. И, чтобы разрушить злые чары, герой и героиня должны узнать что-то о себе… а затем…
– Затем что?
Я вижу, что он пытается воспринимать меня всерьез, но от этого я почему-то только злюсь еще больше.
– Затем следует поцелуй…
Он усмехается.
– Поцелуй, да? Я еще никогда никого не целовал.
– Сайлас!
– Что? Если я ничего об этом не помню, то это не считается!
Я складываю руки на груди и смотрю, как уличный музыкант берет свою скрипку. Он помнит, как впервые взял в руки скрипку, помнит первые ноты, которые сыграл на ней, помнит, кто дал ее ему. Я завидую его воспоминаниям.
– Я буду серьезен, Чарли. Прости.
Я гляжу на Сайласа краем глаза. Похоже, ему и правда жаль, он засунул руки в карманы и опустил голову, как будто она вдруг стала слишком тяжелой.
– Так что мы, по-твоему, должны сделать? Поцеловаться?
Я пожимаю плечами.
– Но нам стоит хотя бы попробовать, не так ли?
– Ты сказала, что в волшебных сказках герои должны сначала что-то узнать…
– Да. К примеру, Спящей красавице нужен был кто-то достаточно храбрый, чтобы поцеловать ее и разбудить от вызванного проклятием сна. Белоснежке был нужен поцелуй истинной любви, чтобы вернуться к жизни. Ариэль нужно было, чтобы Эрик ее поцеловал, чтобы разрушить заклятие, которое на нее наложила морская ведьма.
Он оживляется.
– Это все фильмы, – замечает он. – Ты помнишь, как смотрела их?
– Нет, я не помню, как я их смотрела. Я просто знаю, что видела их. Мистер Дитсон говорил о волшебных сказках сегодня на уроке английского. Так мне и пришла в голову эта мысль.
Мы направляемся к уличному музыканту, который играет что-то медленное и печальное.
– Похоже, преодолением проклятия в основном должен заниматься парень, – говорит Сайлас. – И он должен что-то для нее значить.
– Да… – Я замолкаю, и мы останавливаемся, чтобы послушать. Мне хотелось бы знать, какую песню он играет. Мне кажется, что я ее где-то слышала, но я не знаю ее названия.
– В школе есть одна девушка, – тихо говорю я. – Я хочу поговорить с ней… думаю, она может что-то знать. Несколько человек называли ее Креветкой.
Брови Сайласа сдвигаются вместе.