– Да что с тобой такое, черт возьми? – Он оглядывается по сторонам, затем опять смотрит на меня. Его глаза щурятся. – Лежи и не вставай. Притворись больным.
Я делаю то, что он говорит, и он подбегает к трибуне.
– Тренер, я говорил ему, чтобы он не приходил на тренировку, – говорит он. – У него всю неделю была стрептококковая инфекция. Думаю, он обезвожен.
Я закрываю глаза, радуясь тому, что у меня есть такой брат. Мне нравится этот паренек.
– Что ты вообще тут делаешь, Нэш? – Теперь тренер стоит рядом со мной на коленях. – Иди в раздевалку и сделай что-нибудь с этим своим обезвоживанием. – Он встает и машет рукой одному из помощников тренера. – Дай ему азитромицин и сделай так, чтобы он был готов к завтрашней игре.
Лэндон помогает мне встать с земли. У меня все еще звенит в ушах, но теперь я хотя бы снова способен дышать. Я иду в сторону раздевалок, чувствуя облегчение от того, что могу покинуть поле. Мне вообще не надо было на него выходить. Это было глупо, Сайлас.
Я добираюсь до раздевалки и снимаю свою экипировку. Как только я обуваюсь, до меня доносятся шаги, приближающиеся к раздевалке со стороны коридора. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю еще одну дверь, находящуюся на противоположной стороне. Я бросаюсь к ней, толкаю ее. К счастью, она открывается прямо на парковку.
И сразу же чувствую облегчение, увидев свою машину. Я пускаюсь бежать к ней и, когда подбегаю, вижу, как с водительского сиденья вылезает Чарли и спрыгивает на землю. Я так рад видеть ее – рад, что у меня есть кто-то, кто меня понимает, – что, не раздумывая, сжимаю ее запястье, притягиваю ее к себе и крепко обнимаю. Я утыкаюсь лицом в ее волосы и испускаю вздох. Она кажется мне такой знакомой. Надежной. Ее близость заставляет меня забыть, что я ничего не помню.
– Что ты делаешь?
Ее тело напряжено. Эта ее холодная реакция напоминает мне, что мы с ней не ведем себя так друг с другом. Это Сайлас и Чарли вели себя так.
Черт.
Я прочищаю горло, отпускаю ее и быстро делаю шаг назад.
– Прости, – бормочу я. – Это я по привычке.
– У нас нет привычек. – Она проходит мимо меня и огибает машину.
– Как ты думаешь, ты всегда так обижала меня? – спрашиваю я.
Она глядит на меня поверх капота моей машины и кивает.
– Готова поспорить, что да. Скорее всего, ты любишь такие вещи.
– Выходит, я мазохист, – бормочу я.
Мы оба забираемся в машину, и сегодня вечером я планирую заехать в два места. Во-первых, ко мне домой, чтобы принять душ, но я уверен, что, если я спрошу, хочет ли она поехать со мной, она ответит «нет», просто мне назло. Поэтому вместо того, чтобы спрашивать, я просто еду в сторону своего дома, не дав ей выбора.
– Почему ты улыбаешься? – спрашивает она, когда мы проезжаем три мили. А я не отдавал себе отчета, что улыбаюсь. Я пожимаю плечами.
– Я просто думаю.
– О чем?
Я смотрю на нее и вижу, что она ждет моего ответа, досадливо хмуря брови.
– О том, как прежнему Сайласу удалось пробиться сквозь твою броню.
Она смеется.
– А почему ты думаешь, что он пробился сквозь нее?
Мне хочется улыбнуться опять, но кажется, я и не переставал улыбаться.
– Ты же видела то видео, Чарли. Ты любила его. – Я на секунду замолкаю, затем поправляюсь. – То есть меня. Ты любила меня.
– Это она любила тебя, – возражает Чарли и улыбается. – А я еще даже не уверена, что ты хотя бы нравишься мне.
Я качаю головой и тихо смеюсь.