Он поднимает руки, будто сдаваясь, и делает шаг назад.
– Так достаточно далеко?
– Нет, еще дальше.
Еще один шаг.
– Так лучше?
– Да, – язвлю я.
Сайлас усмехается.
– Я не очень хорошо знаю себя, но могу сказать, что мне отлично удается такая игра, как съём.
– О, я тебя умоляю, – отвечаю я. – Если бы ты был игрой, Сайлас, то это была бы «Монополия». Игра, которая все продолжается и продолжается, пока все не начинают плутовать и обманывать друг друга, чтобы поскорее закончить с этим.
С минуту он стоит молча. Я жалею о том, что сморозила такое, пусть даже в шутку.
– Вероятно, ты права, – смеется он. – Поэтому ты и изменила мне с этим кретином Брайаном. Но, к счастью для тебя, я больше не Сайлас-«Монополия». Теперь я Сайлас-«Тетрис». Все мои детали и части четко подойдут ко всем твоим.
Я фыркаю.
– И к деталям и частям нашей школьной психологини.
– Это нечестный выпад, Чарли, – укоряет он меня, качая головой.
Я молчу несколько секунд, жуя нижнюю губу. Затем говорю:
– Кажется, мне не нравится, когда ты так меня называешь.
Сайлас поворачивается и смотрит на меня.
– Чарли?
– Да. Тебе это кажется странным? Но я не ощущаю себя ею. Я даже не знаю ее. И у меня такое чувство, будто это вовсе не мое имя.
Он кивает, пока мы идем к его машине.
– Выходит, я могу дать тебе новое имя?
– Да… пока мы не разберемся со всем этим.
– Красотка, – предлагает он.
– Нет.
– Люси.
– Черт возьми, нет. Да что это на тебя нашло?
Он открывает пассажирскую дверь своей машины, и я залезаю внутрь.
– Ладно… ладно. Я вижу, что тебе не по вкусу традиционные миленькие имена. Так что мы можем попробовать что-нибудь покруче. – Он огибает машину, подходит к месту водителя и садится. – Например, Зена…
– Нет.
– Роуг.