Я открываю поисковую систему на моем телефоне.
– Попробуем выяснить, что означает твое тату. Я научился здорово управляться с этим самым Гуглом. – Следующие несколько минут я трачу на изучение всех возможных значений деревьев, групп деревьев и лесов. Но, когда мне начинает казаться, что я что-то обнаружил, она отбирает у меня телефон и кладет его на стол.
– Вставай, – командует она, поднявшись со своего места. – Мы идем в туалет. – Она хватает меня за руку и тянет за собой из кабинки.
– Вместе?
Она кивает.
– Да.
Я смотрю на ее затылок, когда она идет прочь, затем на нашу опустевшую кабинку. Какого чер…
– Быстрее, – бросает она через плечо.
Следую за ней в коридор, ведущий к туалетам. Она подходит к дамскому туалету, заглядывает в него, затем оборачивается ко мне.
– Он одноместный, и в нем никого нет, – говорит она и открывает передо мной дверь.
Я стою и смотрю на мужской туалет, с которым вроде бы все в порядке, так что я не понимаю, почему она…
– Сайлас! – Она хватает меня за руку и втаскивает внутрь. Когда мы оказываемся в дамском туалете, я вроде как ожидаю, что она обнимет меня за шею и поцелует, потому что… зачем еще мы можем находиться здесь вместе?
– Сними рубашку.
Я опускаю глаза на свою рубашку.
Потом опять смотрю на нее.
– Мы что… будем целоваться и ласкать друг друга? Потому что лично я представлял себе это не так.
Она тяжело вздыхает и вытягивает подол моей рубашки из джинсов. Я снимаю рубашку через голову, пока она говорит:
– Я хочу посмотреть, есть ли у тебя татуировки, тормоз.
Я сдуваюсь.
Чувствую себя как восемнадцатилетний парень, который возбудился, но получил от ворот поворот. Впрочем, так оно и есть…
Она поворачивает меня и, когда я оказываюсь лицом к зеркалу, ахает. Ее взгляд прикован к моей спине. Мои мышцы напрягаются, когда кончики ее пальцев касаются моей правой лопатки. Она чертит на моей коже круг диаметром в несколько дюймов. Я зажмуриваю глаза, стараясь замедлить бешеное биение пульса, и внезапно чувствую себя еще более хмельным, чем завсегдатаи Бурбон-стрит. Я изо всех сил сжимаю край столешницы передо мной, потому что ее пальцы… и моя кожа…
– Господи, – стону я, уронив голову. Соберись, Сайлас.
– Что с тобой? – спрашивает она, сделав паузу в своем изучении моей татуировки. – Тебе же не больно, да?
Я смеюсь, потому что прикосновение ее рук отнюдь не причиняет мне боль.
– Нет, Чарли, это не больно.
Наши взгляды встречаются в зеркале, и несколько секунд она пристально смотрит на меня. Когда до нее наконец доходит, что именно она делает со мной, она отводит глаза и убирает свою руку с моей спины. Ее щеки заливает краска.
– Надень рубашку и иди в зал, чтобы ждать наш заказ, – командует она. – А мне надо пописать.
Я отпускаю край столешницы и, сделав глубокий вдох, надеваю рубашку через голову. Возвращаюсь к нашему столику и вдруг осознаю, что я так и не спросил ее, что собой представляет моя татуировка.
– Это нитка жемчуга, – говорит она, зайдя в нашу кабинку. – Черного жемчуга. Ее длина примерно шесть дюймов.
– Жемчуга?