– А тебе не кажется, что это было слишком уж театрально? – вопрошает она.
Я поворачиваюсь к ней лицом. Ее глаза прищурены, но губы вроде бы улыбаются. Я не могу сказать, ей смешно или она рассержена.
– Они все ожидали от меня какой-то реакции. Чего же ты ожидала от меня – чтобы я похлопал его по плечу и вежливо спросил, нельзя ли и мне поучаствовать в вашей беседе?
Она складывает руки на груди.
– Что заставляет тебя думать, что я вообще нуждалась в том, чтобы ты что-то сделал?
Мне непонятна ее враждебность. Мне казалось, что накануне мы расстались по-доброму, и я не понимаю, почему она злится на меня.
Она трет ладонями свои руки по всей длине, затем опускает глаза в пол.
– Прости, – бормочет она. – Я просто… – Она смотрит на потолок и тяжело вздыхает. – Я просто пыталась выудить у него информацию. Только поэтому я стояла с ним сейчас в вестибюле. Я не флиртовала.
Ее ответ застигает меня врасплох. Мне не нравится чувство вины, читающееся на ее лице. Я увел ее от него вовсе не поэтому, но теперь понимаю, что, по ее разумению, я очень обижен на нее из-за того, что она была с ним. Я видел, что ей не хотелось там находиться, но самой ей невдомек, как хорошо я научился угадывать, что у нее на уме.
Я делаю шаг к ней и, когда она поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, улыбаюсь.
– Тебе станет легче, если я скажу, что я изменял тебе со школьным психологом-консультантом?
Она резко втягивает в себя воздух, и на ее лице отражается потрясение.
– Ты была не единственной, кто искал чего-то на стороне, Чарли. Похоже, у нас обоих были проблемы, которые мы хотели решить, так что не кори себя так уж строго.
Наверное, облегчение – это не та реакция, которую должна проявить девушка, узнав, что ее парень ей изменял, но это определенно именно то самое чувство, которое сейчас испытывает Чарли. Я вижу это по ее глазам и слышу в шумном выдохе, когда она наконец выпускает из легких воздух, задержавшийся в них.
– Ничего себе… – произносит она, опустив руки. – Значит, у нас техническая ничья?
Ничья? Я качаю головой.
– Это не игра, в которой я хочу выиграть, Чарли. Если уж на то пошло, то я сказал бы, что мы оба проиграли.
Я вспоминаю про наши расписания и достаю ее расписание из заднего кармана моих джинсов.
– Мы окажемся вместе только на четвертом уроке, на истории. Первым уроком у тебя должен быть английский. Этот класс выходит в другой коридор. – И я показываю ей, где находится класс, в котором будет проходить ее первый урок.
Она благодарно кивает и разворачивает свое расписание.
– Это была отличная идея, – замечает она, пробежав его глазами. Затем снова смотрит на меня с лукавой улыбкой. – Полагаю, ты получил эти копии от твоей любовницы-психологини?
Морщусь от ее слов, хотя думаю, что не должен испытывать угрызения совести по поводу чего-то из того, что происходило до вчерашнего дня.
– От моей бывшей любовницы-психологини, – уточняю я с улыбкой. Она смеется, и это смех солидарности. Каким паршивым ни было бы положение, в которое мы попали, и какой обескураживающей ни была бы эта новая информация о наших отношениях, то, что мы можем над этим смеяться, доказывает, что мы оба, по крайней мере, способны чувствовать абсурдность происходящего. И, уходя от нее, я могу думать только об одном: о том, как мне хочется, чтобы Брайан Финли мог подавиться ее смехом.
Первые три сегодняшних урока оказались для меня чем-то совершенно чуждым. Никто из остальных учеников в классе и ничто из того, что обсуждалось, не показалось мне знакомым. Я чувствовал себя на них самозванцем, кем-то, занимающим не свое место.
Но как только я явился на свой четвертый урок и сел рядом с Чарли, мое настроение изменилось. Она мне знакома. Она единственное, что мне знакомо в мире, полном нелогичности и неразберихи.
Мы несколько раз украдкой посмотрели друг на друга, но за весь урок не сказали друг другу ни слова. Мы не разговариваем и теперь, когда вместе входим в кафетерий. Я бросаю взгляд на наш стол, и все, кто сидел с нами за ним вчера, сидят там и сегодня, и не заняты только наши два места.
Я показываю кивком на очередь за едой.
– Давай сначала принесем себе подносы с едой и напитками.
Она быстро поднимает на меня глаза, затем снова опускает их в стол.
– Я не голодна, – говорит она. – Я просто посижу за столом и подожду тебя.