Он делает шаг ко мне, смотрит так измученно, что у меня екает под коленями.
— Не могу, Тась. Не могу. Я люблю тебя.
— Можешь подтереться своей любовью. Ей грош цена. Пустые слова. Ты пустой! Предатель!
Он вздрагивает, будто я ударила его. А мне мало, мне чертовски мало, я продолжаю выплескивать то, что до поры до времени бурлило внутри
— Ты! Предатель! И трус! — всхлипываю, — я презираю тебя за это. Слышишь? Презираю!
— Пожалуйста, послушай меня…
— Какой смысл, Максим? — стону, прикрыв лицо руками, — какой смысл?! Ты врал все это время! Выкручивался, обманывал, а на самом деле все это время трахался с ней у меня за спиной! А потом…Потом приходил ко мне! Обнимал, как ни в чем не бывало! Прикасался… ненавижу!
— Да нет же! Все не так!
Отнимаю руки от лица, смотрю в глаза уже почти бывшему мужу и полыхаю:
— А как, Кирсанов? Как? Хочешь сказать, что не спал с ней? Что она не твоя любовница?
Он с рычанием сметает папку со стола. Его бомбит. Меня тоже.
— Скажи Макс. Скажи прямо сейчас, глядя мне в глаза, что ты не спал со своей драгоценной «коллегой»
Вбивает в меня волчий взгляд, дышит как загнанный:
— Ты спал с ней?
— Я … блин… Тась…
— Спал?! — перехожу на крик, и мне плевать, что нас могут услышать.
Жизнь раскалывается в дребезги, так какая разница услышит нас кто-то или нет.
— Ответь на мой вопрос, Кирсанов. Ты. С ней. Спал?
Он надсадно сглатывает, набирает воздуха полную грудь, а потом сдувается. Угасает прямо на глазах, становясь тенью самого себя.
У меня сейчас сердце разорвется.
Боже, дай мне сил.
— У нас… было. Один раз. После того, как заключили крупную сделку. На адреналине накрыло, ну и… — наконец, признается он.
У меня обрывается внутри. Одно дело подозревать, и совсем другое, когда тебе признаются в глаза, не оставляя поля для маневра. Ломают чудовищной необратимостью.
— Отметили, значит, — горько усмехаюсь я, — и как? Понравилось? Ты повез ее в номера или на романтическую прогулку? Или…
Перехватываю его быстрый злой взгляд.
— О, Боже… это было прямо здесь, да? — голос меня подводит, — на этом самом столе?!
Отшатываюсь.
Макс тянет ко мне руки, но меня передергивает от одной мысли о том, что он может прикоснуться.
— Не тронь меня!
— А-а-а, — он рычит, закрывшись ладонями в волосы, — Тась, ну прости меня. Дурак я. Накрыло на ровном месте, я сам не знаю, как так получилось.