У меня щемит.
На одной из фоток мне даже кажется, что Кирсанов приобнял ее за плечи.
— Свинья.
Смахиваю сообщения и переворачиваю телефон экраном вниз, не в силах смотреть на мужа рядом с другой женщиной. Кто же знал, что это будет так мучительно?
Кто же знал…
Больше нет смысла искать оправдания и откладывать разговор. Нет смысла играть в понимание или прятать голову в песок, как зажравшийся страус.
Настало время заглянуть ему в глаза, загнать в угол и потребовать ответа.
По дороге к Кирсанову я заскакиваю в первый попавшийся салон печати, вывожу на бумагу самый колоритные фотографии, покупаю папку, в которые их складываю. Как досье, доказательство предательства.
Максу не звоню, не предупреждаю о своем приезде. Не хочу, чтобы он заранее подготовился к моему приходу, выставил защитные стены и спрятался за ними как самый настоящий трус.
Я хочу видеть его глаза, когда он встретит меня, хочу прочувствовать тот момент, когда он заглянет в папку и осознает, что все, вранье закончилось. Шах и мат
Дорога занимает больше времени, чем обычно. Я собираю все светофоры на своем пути, да и еду не по прямой, а окружными дорогами. Не хочу, но тяну время перед сложным разговором. Я его боюсь.
Внутрь захожу без проблем, рассеянно кивая знакомым охранникам. Поднимаюсь на лифте и по коридору иду к кабинету Максима. Мне кажется, что с каждым шагом он растягивается все больше и больше, а заветная дверь стремительно отдаляется.
А потом хоп! И я уже стою перед ней. Разобранная, испуганная, потерявшая ориентиры в этой жизни.
В приемной меня встречает его верная помощница. Я киваю ей, и прежде, чем успеваю сказать хоть что-то, она сообщает мужу о моем приходе.
Ну и ладно. Отступать все равно некуда. Мы на грани полного повала.
Я без стука захожу в кабинет и тут же напарываться на встревоженный взгляд. До того, как Кирсанов успевает накинуть маску, в этом взгляде проскакивает страх.
— Тась, — муж поднимается из-за стола и неуверенно улыбается, — ты не предупреждала, что придешь.
Растерян, не знает, чего от меня ждать и как реагировать.
А мне тошно. Настолько, что хочется сбежать и больше ни о чем, никогда не вспоминать.
— Не переживай, Кирсанов. Я надолго тебя не задержу, — неспешно подхожу ближе, — ответь мне на один вопрос. Чем ты занимался вчера днем?
Я еле дышу, а он уже взял себя в руки и улыбается:
— Ты же знаешь, работал.
— Весь день?
— Да, — врет, разрушая остатки того, что было между нами, — а почему ты спрашиваешь?
Я молча выкладываю папку на стол и кончиками пальцев подвигаю к нему.
— Что это?
— Сам посмотри.
Макс хмурится. Опускает взгляд на папку, потом снова поднимает на меня. Я киваю еще раз.
Смотри давай, наслаждайся.
Макс открывает ее, пробегает взглядом по первой странице с документом, потом нервно перелистывает страницы дальше. И бледнеет, понимая, что все. Попался.