Иркутск - Москва: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но, чтобы не погрешить против истины, уместно также заметить, что отговорить Николая от «Рудневского чудачества» Дубасов сначала честно пытался. Он даже дерзнул испросить личной аудиенции. В надежде, что отсутствие Петровича и генерал-адмирала, по каким-то своим, личным причинам устранившегося от решения столь животрепещущего вопроса, поможет ему убедить Государя в рискованности инициативы новоиспеченного графа Владивостокского.

Однако, благодаря Петровичу, в отличие от Дубасова самодержец знал, какие именно карты выложат на стол вероятные противники России. И мнения не поменял, невзирая на аргументы министра. Что касается апатии августейшего шефа Флота, она была объяснима. После провала попытки госпереворота «имени» Владимира Александровича и Николаши, к чему «дядя Алеша» едва не прилип по-крупному — кое-какой компромат опричники Зубатова него все же «нарыли» — Алексей Александрович совершенно не горел желанием ссориться с августейшим племянником «по пустякам». «Шестью кораблями больше, шестью меньше. Не все ли нам равно сейчас, после победы? Или, может, ты еще с кем-то повоевать собрался, любезный Федор Васильевич, а?..»

В итоге, старому служаке пришлось брать под козырек.

Схема организации продажи латиносам «Пересветов» с крейсерским «довеском», представляла собой экстравагантную многоходовочку, в окончательном виде рожденную Петровичем и мистером Крампом, вознамерившемся по такому случаю неплохо погреть руки на неординарной идее энергичного русского адмирала, с которым его счастливо свела судьба во Владивостоке. Как тогда с многозначительным смешком подметил Чарльз Вильгельмович: «Сдается мне, душка Захарофф лопнет от злости, когда до него дойдет, что мы с Вами тут задумали, мой дорогой Всеволод!..»

У разворотистого американского дельца были поводы для оптимизма. Как и повод для гордости. Ставя пять лет назад на «русскую лошадь» в «Дальневосточном дерби», он исходил не из азарта игрока, а из скрупулезного расчета бизнесмена. Правда, из расчета рискованного. Ведь он прекрасно знал на кого скинутся в предстоящей русско-японской «партии» матерые финансисты по обе стороны Атлантики. Еще в 1890-х его скромное семейное предприятьице оказалось в «портфеле сопутствующих бизнесов» Рокфеллера, чей банк в кризисный момент поддержал Cramp Sons против домогательств Моргана, и чья промышленно-финансовая и политическая разведка не уступала ни ротшильдовской, ни ватиканской. Цепкий янки в третьем поколении и расчетливый немец по крови, Крамп посчитал, что если Россия сможет в грядущей схватке с Японией перевести игру из темпового блица в вялотекущий миттельшпиль, то шансы азиатов мизерны. При должном упорстве, в «сумо потенциалов» монструозный косолапый неизбежно придавит обнаглевшую азиатскую ящерицу с перепончатыми крылышками.

Так, собственно говоря, и получилось. Здесь… В отличие от нашей истории, где упорства «до конца» петербургским «небожителям» не хватило. Между прочим, уже третий раз кряду, после крымского фиаско в 1856-ом и отказа от выхода на Босфор в 1878-м.

Крамп же, заблаговременно предложив русскому Морведу срочную постройку почти целой эскадры — двух эскадренных броненосцев, шести крейсеров и двенадцати дестроеров, не учел, что перед угрозой реальной драчки, равно как и в ней самой, Николай II окажется больше внуком мягкотелого деда, нежели сыном сурового и решительного родителя…

Что касается бизнеса, триумф русского флота и личная дружба с Рудневым, чей флаг развевался на выстроенном им крейсере на протяжении почти всей войны, не исключая победный токийский финал, перспективы для филадельфийца открыли самые радужные. Подобного американский судостроитель даже не ожидал. Рассуждая хладнокровно, он пришел к выводу, что личное расположение к нему Всеволода Федоровича и некоторых его офицеров, в особенности Лейкова и Балка, сыграли в этом главную роль. Несмотря на то, что за «детские болячки» «Варяга», Руднев приватно «отдраил» мистера Крампа от души.

Поскольку тема формальной поддержки Госдепом продажи латиноамериканцам русских кораблей «закрылась» после отправки в адрес глав МИДов Бразилии и Аргентины телеграммы Госсекретаря Хэя недвусмысленного содержания: «Правительство САСШ не рассматривает возможное усиление военных флотов Бразилии и Аргентины, как угрозу миру и спокойствию в регионе», североамериканскую часть миссии Дубасова и Русина можно было считать завершенной вполне успешно. И переведенной из сферы тайной дипломатии в сферу публичной политики. Ибо то, что знают в Рио и Айресе, знают везде.

В тот вечер за ужином Столыпин осторожно поинтересовался у Рузвельта, как скоро тот рассчитывает получить официальное британское представление по этому вопросу? На что американский президент с легкой усмешкой заметил: «Петр Аркадьевич, на Вашем месте лучше бы беспокоиться о том, как скоро Вашим Императрицам начнут слать гневные телеграммы их родичи и друзья из Лондона или Валетты. Не мы зачинщики этого, к нам-то какие могут быть вопросы? В конце концов, это наше право решать, для кого, когда и почему мы хотим сделать то или иное исключение, с точки зрения Доктрины Монро…»

Конечно, Тедди бравировал. Он понимал, что в Лондоне будут таким новостям, мягко говоря, не шибко рады. Поскольку, фактически, речь шла о выдавливании из Латинской Америки английских фирм, как поставщиков боевых судов. С последующей заменой их на американских производителей. Начиная с грядущего «бразильского заказа», за который сама Россия бороться не собиралась. Но способствуя продвижению продукции Крампа в Рио, заручалась поддержкой американской стороны в деле поставки своих «Б/Ушных» кораблей Аргентине. На их предпродажной подготовке расчетливый Крамп планировал и хорошую прибыль получить, и «прикормить» потенциальных заказчиков из Буэнос-Айреса и Сантьяго на будущее. И в итоге: сплошной американский профит…

К сфере публичной политики можно было отнести и главный итог столыпинского вояжа в категории «на перспективу». Им стал фактический отказ Америки от негласного противостояния с Россией, сдерживания ее «по всем фронтам». Что выразилось, прежде всего, во всплеске экономической активности янки на «русском дальневосточном направлении».

Внимание не только штатовской и российской, но и ведущей мировой прессы, было приковано к публичным процедурам заключения ряда многомиллионных контрактов в присутствии Столыпина и Хэя. Первым из них стал подписанный в Филадельфии договор о закладке фирмой Крампа во владивостокском «Гнилом углу» ультрасовременной верфи. С док-бассейном, и стартовой постройкой там двух плавучих доков грузоподъемностью в 25 и 40 тысяч тонн уже через три с половиной года. При этом, для ускорения работ, часть материалов, металлоконструкций и оборудования должны были быть поставлены из Америки.

Одновременно с приобретением для российского Морведа лицензии на изготовление турбин Кертиса, был парафирован инвестиционный контракт с G. E. по запуску крупного предприятия по производству энергоагрегатов на их основе. Завод этот решили возводить в Мариуполе, причем контрольный пакет вновь создаваемой Компании будет принадлежать американцам. В комплекте к основному контракту шло соглашение о поставке турбин для двух грузопассажирских пароходов «добровольцев» и серии эскадренных миноносцев 1100-тонного типа, из которых восемь будут построены на верфях Черного моря и столько же — во Владивостоке. При этом часть узлов и агрегатов для энергоустановок первых дестроеров будет импортироваться из САСШ.

На фоне этой весьма дорогостоящей сделки отошли на второй план слухи о еще одном совместном с G. E. проекте, стартовавшем с подписей Эдисона и Столыпина под закрытым протоколом о намерениях. Речь в нем шла о долевом участии североамериканской фирмы в массовом производстве электрических ламп накаливания с вольфрамовой нитью. Патент на них был конфиденциально выкуплен у Лодыгина российской стороной.

Ну, а вишенкой на торте стал договор, подписанный Дубасовом и Исааком Райсе на разработку и постройку для флота России фирмой «Электрик Боутс» четырех подводных лодок по заданным нашей стороной техническим условиям. После чего Федор Васильевич от имени и по поручению нашего Императора торжественно вручил мистеру Холланду, главному конструктору Компании, российский орден Святого Станислава.

Чему были изрядно удивлены, как сам награжденный, так и присутствовавшие на торжественном банкете. Ведь всем было известно, что купленный русскими холландовский «Сом» участия в сражениях с флотом Микадо не принимал. Зато это вполне могли успеть сделать «холланды», доставленные в Японию за полгода до ее поражения.

Возможно, из-за этого подобный крестик так и не украсил петлицу директора фирмы мистера Райсе, между коим и его главным конструктором уже успела «пробежать черная кошка». И такая здоровенная, что дело дошло до судебной тяжбы. Или «кот», в лице морского агента Англии, чьими устами Фишер сделал главе «Электрик Боутс» предложение, которое мог попытаться с ходу отвергнуть лишь упертый ирландец-англофоб Джон Филип Холланд. Поскольку британцам теперь хотелось не просто покупать у его фирмы корабли и строить у себя их копии, им хотелось получить права на использование его конструкторских решений в своих разработках.

Конечно, признание заслуг великого изобретателя и инженера-самоучки со стороны флота, только что победившего в тяжелейшей морской войне, — само по себе уже шикарный информационный повод. Однако, от внимания дотошных шелкоперов не ускользнули некоторые нюансы контракта. Например, то, что он предполагал не только изготовление фирмой «Электрик Боутс» четырех субмарин. Российская сторона, перебежав дорогу англичанам, приобретала также и права на использование необходимых патентов и технологий для организации серийной постройки аналогичных подлодок на собственных верфях.

Однако, британская пресса, комментируя итоги визита делегации Столыпина в Штаты, с самого первого репортажа взяла сдержанный тон. В Лондоне обострять без того сложные отношения с Петербургом не хотели. Точнее, там просто не могли себе позволить этого в данный момент. Зато парижские акулы пера, в отличие от коллег за проливом, источали по данному поводу изощренные многострочия яда и желчи, отражая понятные настроения на Елисейских Полях.

Господа галлы на все лады негодовали по поводу «непропорциональности реакции» императорского правительства на «союзнические антраша» их политиков и финансистов в последние полтора года. Подумаешь: и всего-то отказались поддержать московитов в войне с Японией! Всего-то за их спиной заключили договор Антанты с японским союзником — англичанами. Всего-то месяца три протянули с выдачей царю «военного» кредита и втрое уменьшили запрошенную сумму. Всего-то четыре раза предлагали свое посредничество по заключению мирного договора, причем в ситуациях, когда самой России это было менее всего нужно…

В Вашингтоне такие настроения парижан были замечены, что нашло отражение в интервью, данном русским премьером «Уолл-стрит Джорнал», опубликованном незадолго до завершения визита. Отвечая на поставленные журналом вопросы, Петр Аркадьевич в обычной для него твердой, решительной манере, которая заставляла даже маститых его собеседников сравнивать нового Главу российского кабмина с Императором Александром III, четко и ясно обозначил приоритеты внешней политики и экономического развития, которым его правительство намеревалось следовать.

В частности, он заявил, что "…изменения в деятельности иностранных инвесторов в Российской империи касаются всех без исключения нерезидентов, а не только лишь французов. И что необходимость контроля со стороны правительства за деятельностью предприятий, выпускающих военную технику и продукцию военно-стратегического назначения, прямо вытекает из кровавого опыта войны с Японией. Войны, для РИ неожиданно тяжелой и затратной, преподавшей нам массу серьезных и предметных уроков. В первую очередь эти изменения будут касаться таких отраслей, как энергетика, металлургия, машиностроение, судостроение и транспорт.

Правительство понимает, что для обширной программы задуманных Императором реформ в социальной сфере, сельском хозяйстве, промышленности, в армии и на флоте, стране потребуются крупные зарубежные кредиты и инвестиции. Но Россия, как Великая держава, а не чей-нибудь протекторат или безвольный сателлит, ни при каких условиях не пойдет на связные займы. Такова воля Государя.

То же, что часть недавно полученных в долг французских денег было решено использовать в совместных проектах с североамериканцами, парижских политиков менее всего должно задевать: в конце концов, САСШ такая же республика, как и Франция. Да и география наука немаловажная, особенно если речь о поиске партнера для промышленных проектов в Восточной Сибири, Златороссии и на Дальнем Востоке.

Что же касается инвестиций, то процедура конкурсов и тендеров вскоре станет более открытой. Тем более, что уже в самом ближайшем будущем предусматривается введение согласования бюджетной росписи Государственной Думой. А в уголовном уложении, в части борьбы с покровительством и взятками, грядут серьезные ужесточения.

Короче говоря, новые правила игры — общие для всех. И напрасно господа французы нервничают. Никто не собирается наглухо закрывать для Парижа русский рынок. Просто конкурировать на нем отныне предстоит честно. Всем…"

Интервью это вызвало живой отклик по обе стороны, как Атлантики, так и Тихого океана. По мнению же самого Петра Аркадьевича, наиболее интересный заголовок на эту тему он прочел в передовице японского официоза «Токио Симбун». На русский его можно было перевести так: «Готовы ли мы к встрече? Столыпин покидает Америку, так ни слова и не сказав про Германию…»

Программа первого официального визита главы правительства Российской империи в САСШ завершилась в Сиэттле, где дороги членов его делегации разошлись. Сам Петр Аркадьевич и большинство сопровождающих лиц поднялись на борт лайнера «Крунланд», который должен был доставить их в Японию. Дубасов с Русиным оставались в Америке. Сначала им предстояло посетить сталелитейные заводы в Питтсбурге, а затем Военно-морскую академию в Аннаполисе, базы, верфи и арсеналы в Норфолке, Портсмуте и Ньюпорте. После чего, в сопровождении морского агента Бутакова, отправиться в Чили и Аргентину, где их ждали некоторые неотложные дела…

Крамп азартно вложился в создание тихоокеанской пароходной компании «Виолет лайн», причем даже успел заложить для нее в Филадельфии пару быстроходных лайнеров. Но, вдосталь поторговавшись, решил «для комплекта» выкупить у «Рэд Стар лайн» еще и «Крунланд», спущенный с его же верфи всего три года назад. И тем временем, пока добротный и комфортабельный пароход наматывал на лаге бесконечные тихоокеанские мили в первом своем рейсе во Владивосток, Столыпин мог позволить себе немножко отдохнуть.