Иркутск - Москва: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Доверяю. И настаиваю. Читай.

— Хм… действительно прелестно, — Тирпиц, пробежав глазами письмо, с легким полупоклоном возвратил бумагу Рудневу, — Ну-с… теперь-то, надеюсь, ты согласен, Всеволод, что моя скромная оценка твоих достоинств нисколько не занижена? И заметь, как все изыскано подано: по-британски тактично-коварно, и по-Фишеровски, беспардонно…

— Беспардонность-то и коварство в чем?

— Коварство? Сам разве не понял? Джек одним этим письмецом уже разбередил Макарову душевную рану, полив рассаду ревности к тебе теплой, дождевой водичкой. Ишь, как вывернул, хитрый лис: «Попросил разрешения у моего дорогого друга лично засвидетельствовать Вам свое почтение и искреннее восхищение…» Кстати, не напомнишь, когда они успели познакомиться?

— Во время постройки «Ермака», скорее всего. А еще что-то было с англичанами по поводу ледоколов для Байкала.

— Ах, ну да! Как я мог упустить этот момент, ведь Степан Осипович тогда не только дневал и ночевал у Армстронга, но и успел в Лондоне доклад сделать на тему непотопляемости и методики испытаний водонепроницаемости отсеков. И с оглушительным успехом, причем… Да, кстати, все собирался у тебя спросить, а почему он не пожелал нас дождаться? Всего-то несколько часов…

— Думаю, минут десять назад ты все верно разложил по полочкам, Альфред. Слишком верно.

— Что⁉ Хочешь сказать, что вы уже повздорили?

— Если не хуже того.

— Замечательно… Так вот почему ты заявился сопровождать нас лишь с одним ординарцем! А еще говорят, что русские долго запрягают, — Тирпиц с коротким смешком откинулся на спинку кресла, — Ну, так что же ты теперь намерен делать? Если и государев дядя Алексей, и Шпиц, и САМ Комфлот будут на тебя зубы точить?

— Спроси чего попроще, ладно? — Петрович тяжко вздохнул, изучая опустевшую чашку, — Хоть гадай на кофейной гуще, хоть не гадай, но, похоже, Первый морской Лорд одной этой телеграммкой Макарову наворотил мне дерьмеца больше, чем вся его контора за год войны. Правда, когда я узнал про «Ваканду» с «Оккупадой», выбесило это меня сильнее. Но столь виртуозной пакости, да еще так скоро, не ожидал.

— Ну, сам же говорил: все, что произошло, это лишь цветочки, а ягодки будут впереди.

— Только как-то слишком быстро все происходит, не?

— Нет. Нормально. Это для японцев война закончена. Пока… А для британцев и нас, не только русских, но и немцев, все только закручивается. Этот «твой до замерзания ада», в первом же письме позволивший себе перейти с тобою на «ты», все верно понимает. И все ходы свои наперед просчитывает.

— Да, и пес с ним… Что я теперь намерен делать, спрашиваешь? Как всегда в последние полтора года, рассчитывать на лучшее, а готовиться к худшему. Надежды на лучшее связывая с тем, что Государь, как мне представляется, принял мою логику развития флотского строительства. С чем связано мое назначение на хозяйство в МТК. А еще с тем, что Дубасова, как мне представляется, убедить в ее безальтернативности удалось. А он мой непосредственный начальник. Худшее же…

— Всеволод. Стоп! Спустись на грешную землю. Ваш царь — флюгер! Сегодня он соглашается с одним, а завтра с другим. Тому примеров — тьма-тьмущая. Или сам не знаешь? А Дубасов… Дубасов служака до мозга костей. И будет делать ровно то, чего пожелает самодержец. Это ты понимаешь прекрасно. Если же еще и сам Макаров сделает твоей персоне афронт, никто в Петербурге на тебя не поставит, как на охромевшую лошадь…

Но извини, пожалуйста, перебил. Давай дальше, про худшее. Вдруг опять выдашь нечто гениальное? Меня этот поворот событий куда больше интересует. В свете ранее прозвучавшего моего тебе предложения.

— Прекрати мерзко хихикать. Тебе не идет… Если у нас… если у меня ничего вразумительного не выгорит, просто будешь иногда ко мне в деревню с оказией заезжать погостить. Может, напишешь предисловие к немецкому изданию мемуаров отставного «флагмана авангарда».

— Думаю, из тебя выйдет столь же плодовитый мемуарист, как в свое время из Федора Федоровича Ушакова.

— Хитрый, циничный льстец и пройдоха! Альфред, мне иногда кажется, что коварный Змей-искуситель некогда убеждал Адама в пользе для здоровья свежих яблок именно твоим елейным язычком.

— Не возражаю. Только он искушал Еву. Существо слабое, доверчивое… Но, пусть буду гадом. Готов даже это претерпеть, если ты дозрел до важности для начала хотя-бы теоретически порассуждать о достоинствах сего фрукта. И вариантах его употребления, как в свежем виде, так и в формате неких кулинарных изысков.

— А если я сейчас расколю эту чашку о чью-то лукавую физиономию?

— Всеволод. Уймись уже со своими наигранными, нелепыми обидами! Я лишь гарантирую тебе спасательный круг и место в шлюпке на случай, если макаровский шпирон, хоть бы и в его дурацком канатном «наморднике», прошибет тебе борт до самых топок. Давай-ка мы лучше здесь и сейчас, с холодной головой, обсудим все варианты развития событий, при которых они могут тебе понадобиться. Если уж звезды так встали. Согласен?

— Давай-ка, лучше не будем. Голова уже не холодная. Но если дела мои пойдут настолько паршиво, позволь мне самому определить чем и как закрывать собственную задницу.

— Что-ж. Как скажешь… Вольному воля, спасенному Рай.

— Твою готовность помочь я оценил, не сомневайся. И обещаю, что если совсем припрет, вернусь к твоей идее в трезвом уме и без лишних эмоций. Только сперва скажи, Альфред, когда именно в твою голову пришли подобные, хм… согласись, неординарные мысли на счет моей скромной персоны? После Шантунга? После Токио? Или…

— Через несколько дней после нашей первой встречи. Когда я прочел в «Дэйли Мэйл» отчет о землетрясении в Кангры.

— Так-с… Понятно. Значит, все-таки… — Петрович внезапно ощутил неприятный, липкий холодок между лопаток, — Кто-нибудь из твоих еще знает?

— Какой для меня в этом смысл? И прок? Сам подумай.

— Логично. Язык мой — враг мой… Умно играешь, Альфред.