К моему несказанному удивлению, у подъезда на лавочке меня поджидал… Алексей Петрович (!). Собственной персоной.
Вот скажу честно, первые секунды при виде него я здорово струхнула. На работе всё ждала, когда он меня уволит. Причём чтобы уволить нужны же основания. Поэтому я старалась приходить на полчаса раньше, уходить — на полчаса позже. Выполняла все задания досрочно и старательно. Да, я прекрасно знала, что это всё равно меня не спасёт, но подстраховаться и успокоить свою совесть было надо.
Мне сейчас, именно в эти дни, никак нельзя было терять работу. Во-первых, Ричард пойдет в школу, а Анжелика — в училище. К этому нужно готовиться, и в материальном плане в первую очередь. Ричард так вообще вытянулся за лето, что придётся всё новое покупать. Изабеллу я решила водить в детский сад, но не на весь день, а только до обеда. Ей срочно нужна социализация. Плюс предшкольная подготовка. Детдомовский гардероб Изабеллы был в ужасном состоянии. Да, там были новые вещи, но такой расцветки и качества, что ей-богу, лучше было купить ей всё заново. Чем я и собиралась обстоятельно заняться. На лето мы ей что-то прикупили, что-то перешили из старых вещей Анжелики и Ричарда (для сельской местности вполне нормально, к примеру, она любила гулять во дворе в старых шортах Ричарда и рубашке Анжелики). А вот в детский сад, тем более на осень и зиму, её нужно полностью одеть.
Так что увольняться мне сейчас было никак нельзя.
И вот, когда я увидела Алексея Петровича, у меня чуть сердце не остановилось — я решила, что он пришел лично позлорадствовать и сообщить об увольнении.
— Алексей Петрович, — сказала я, — здравствуйте. Не буду говорить добрый вечер, потому что вряд ли он добрый. Вы пришли сообщить мне, чтобы я увольнялась из ЖЭКа? Сколько дней у меня есть в запасе? Или прямо завтра с утра?
— Любовь Васильевна! — глаза Алексея Петровича стали по пять копеек, — вот уж не ожидал, что вы так обо мне подумаете! И вам здравствуйте.
— Почему вас это удивляет? — пожала плечами я, — вполне логическое умозаключение. Большинство так бы и поступили.
— Я — не большинство! — поморщился Алексей Петрович.
— Ладно, — вздохнула я, — была не права.
Дальше я продолжать не стала, вопросительно глядя на него. И вот что ему надо? Если он не хочет, чтобы я увольнялась, значит, по логике, остается единственный вариант — будет уговаривать, чтобы я передумала и таки выходила за него замуж.
Вот чёрт. Это оказалось сложнее, чем я ожидала.
Но Алексей Петрович и тут удивил. Глядя на меня, он немного помялся и выпалил:
— Любовь Васильевна! Прошу вас познакомиться с моей мамой!
Хорошо, что рядом стояла лавочка.
— Что? — переспросила я, и где стояла, там и села.
— Прошу вас познакомиться с моей мамой! — дисциплинированно повторил Алексей Петрович, и, видя моё ошарашенное лицо, добавил, — она хороший человек. Вот увидите, она вам понравится.
Где-то минуту, а то и больше, я находилась в ступоре.
Это просто дикая дичь!
Наконец, я мощным усилием воли заставила хоровод взбесившихся мыслей остановиться, собрала их более-менее в кучку и сказала:
— Зачем?
— Что зачем? — не понял Алексей Петрович.
— Зачем мне знакомиться с вашей мамой?
— Она захотела с вами познакомиться и сказала, чтобы я вас привёл к нам на ужин, — ответил Алексей Петрович.
Я выдохнула и перевела недоумевающий взгляд на верхушки деревьев.
Бред какой-то. Нужно успокоиться и посчитать до ста. В той, прошлой жизни, я иногда смотрела на ютубе всякие психологические ролики. Так вот, там все коучи в один голос утверждали, что сперва нужно успокоиться. А для это лучше глубоко и быстро подышать и посчитать до ста. Но успела я досчитать только до пятнадцати, как меня перебили:
— Любовь Васильевна! — горячо принялся убеждать Алексей Петрович, видя мою реакцию, — это всего лишь ужин. Моя мама отлично готовит рыбу-фиш и рагу из кролика. А ещё она замечательно выпекает…
— Вы решили познакомить меня с еврейской кухней? Приобщить к шедеврам кулинарии?
— Почему?
— Потому что я совершенно не понимаю, зачем после того, как я отказалась выходить за вас замуж, мне знакомиться с вашей мамой? Рагу я и сама приготовить могу.