Я улыбнулась и не сказала ничего.
Народ, ворча и обсуждая, расходился, а я заторопилась к Ростиславу.
Он ждал меня на выходе.
После той, памятной, поездки в Нефтеюганск, когда он показал себя абсолютно безынициативным и не склонным к принятию ответственных решений, человеком, моё отношение к нему кардинально изменилось. Я — продукт двадцать первого века, с его раздутыми инновациями, «диким» капитализмом, и прочими боевыми корпоративными прелестями. Я давно уже даже не морщусь, когда отработавшего лет сорок на производстве человека увольняют по надуманной причине за два года до выхода на пенсию и полностью вычеркивают из всех процессов. Или когда молодой амбициозный сотрудник, используя родственные связи, показательно подсиживает своего более опытного и умного коллегу, отбирает все его проекты, присваивает его результаты и получает за это только похвалу вышестоящего руководства. Но даже меня как-то покоробило то, что этот, по сути, безынициативный червяк, вот так, готов не просто подсидеть Всеволода, но и, по сути, поставить всю общину на грань закрытия. Потому что я не думаю, что после обнародования настоящего письма с перепиской к Гитлеру, этой секте что-то бы светило. Приклеили бы соответствующий ярлык и запретили на территории всей страны. Это проще, чем отмывать потом репутацию, ведь можно и самим запачкаться.
— Любовь Васильевна! — нервно оглядываясь, прошипел Ростислав, — мы с вами о том письме говорили. И вы обещали! Сегодня же последний срок.
— Есть письмо, — обрадовала я его, — мне удалось.
— А где оно? — жадно протянул Ростислав, ноздри его аж раздувались.
— У меня, конечно, — пожала плечами я.
— Ну так давайте, — одними губами произнёс Ростислав. — В Америку вы поедите через два месяца.
— Э нет, — с усмешкой покачала головой я, — По поводу Америки — это я сама устроила. Без тебя. Так что условия теперь меняются.
— В смысле⁈ — чуть не подпрыгнул от возмущения Ростислав, — как это меняются⁈ Мы же договорились! Вы едите в Америку! А я получаю письмо.
— За просто так я ничего делать не буду, — покачала головой я, — в Америку меня берут и без твоей помощи. Значит, я поменяю его на что-нибудь другое. Ты же согласен, что отдавать тебе с таким трудом добытое письмо за просто так — глупо?
— А я бы отдал, если бы человеку нужно было, — сказал Ростислав и вильнул взглядом.
— А я вот — нет, — развела руками я, — поэтому только равноценный обмен.
— На что? — стараясь не показать, что он расстроен, спросил Ростислав.
— Первое. Когда ты поедешь на конгресс, нужно будет проголосовать за одну кандидатуру. — Я пересказала ему пожелание Всеволода, естественно не выдавая того.
— Но я не считаю… — начал было Ростислав, но был безжалостно перебит:
— Значит, останешься без письма. Я вообще думаю, что может, я и сама его, кому надо, передам.
Ростислав побагровел. Потом побледнел. Потом взял себя в руки и сказал сиплым голосом, цедя слова сквозь зубы:
— Хорошо. А второе?
— Землю под всей улицей в нашем селе какие-то бандюки собираются выкупить. Или уже выкупили. В четверг придут бульдозерами дома сносить. Узнай, кто эту сделку провернул, и как её перебить — и письмо будет у тебя в ту же минуту, — я протянула Ростиславу клочок бумажки с торопливо накорябанным адресом.
У Ростислава глаза на лоб полезли:
— Но как я…?
— Но ты же хочешь потом стать старейшиной? — понятливо ухмыльнулась я, — а для этого нужно уметь не только проповеди медовым голоском читать, чтобы прихожанки млели. Быть руководителем — это на девяносто процентов закулисная чёрная работа. Вот и покажи, как ты можешь.
— Но рыпаться к бандитам — это же самоубийство! — пролепетал Ростислав и попытался вернуть мне бумажку с адресом обратно.
— Ты думаешь, что достать письмо было легче? — тоном еврейской бабушки ответила я. Так надо было самому попробовать.
— Ладно, я постараюсь всё выяснить, — с кислой миной вздохнул Ростислав. — Но письмо мне нужно сегодня.
— У меня тоже времени нету, — вздохнула и я. — Так что сходи выясни, и я сразу отдам тебе письмо.
— Ладно, — кивнул Ростислав, по его лицу промелькнула такая ненависть, что мне на мгновение стало аж страшно. Но да ничего. Где наша не пропадала.
Мы расстались, договорившись, встретиться через три часа в кафе «Нивушка» (вот что значит правильно мотивировать человека) и я сразу отправилась домой.