— Потому что про их уровень мы уже поговорили, и я его выяснила.
— Ничего не знаю! — психанула Белоконь, — сейчас мы слушали только мужчин и Ксюшу.
— Они мне в личном разговоре рассказывали, — ответила я.
— А почему это они за спиной у всех какие-то личные разговоры с вами ведут, а мы должны тут как на собрании анонимных алкоголиков всё о себе выкладывать? Может, я не хочу!
— Не дури, Ирина! — хмуро сказал Пивоваров, — Любовь Васильевна не просто так опрос проводит.
— А почему она со всеми по-разному его проводит? — чуть не плача, сказала Белоконь, губы её дрожали
— Так, Ирина Александровна, — решила прекратить весь этот дурацкий балаган я, — насколько я понимаю, вы не особо дружите с английским языком, да? Правильно?
Белоконь покраснела, но потом через силу кивнула.
Я поняла, что нужно успокоить народ, а то сейчас начнётся. И сказала:
— Мне эта информация нужна не для того, чтобы выставлять кого-то дураком или полиглотом. На основании её я подготовлю для каждого из вас индивидуальную траекторию развития. Потому что когда вы все поедете в Америку, то вы должны не только уметь сказать «здравствуйте» и «Лондон — столица Англии». Но и свободно общаться, бегло читать и писать.
— Да зачем это нам⁈ — отмахнулась Рыбина, — и без всего этого столько лет прекрасно жили.
— Я потом вас всё объясню, — пообещала я, — но чуточку позже. И уж поверьте, когда вы узнаете мои планы, вы наперегонки побежите учить английский. Вроде всё обсудили?
И тут Зыкова подняла руку.
— Что тебе, Ксюша? — удивилась я.
Она чуть покраснела от внимания стольких людей, но всё-таки тихо сказала:
— А что во-вторых?
Глава 12
И только-только я собралась ответить на ксюшин вопрос, как распахнулась дверь и заглянул Ростислав. Лицо его было при этом какое-то… растерянное, что ли.
— Любовь Васильевна! — сказал он, скривившись, дескать в комнате много народу, — вы сейчас мне нужны.
— Но у нас собрание, — ответила я, кивнув на собравшихся членов моей группы.
— Перенесите на другое время. Жду вас на выходе, — строго отрезал Ростислав и закрыл дверь.
Мои возбуждённо загомонили. Насколько я понимаю, в общине так было не принято.
— Всем спасибо, — сказала я, поднимаясь с места, — все всё слышали. Так что сейчас разбегаемся. Обдумайте свои стратегии изучения английского. Давайте соберемся… эммм… так, завтра я не смогу. Давайте послезавтра?
— Послезавтра я не смогу! — заявил Пивоваров, — у нас проверка и меня подключили.
— Так вы же на пенсии, — едко заметила Зинаида Петровна.
— Ну и что? Аркадий часто ко мне обращается. До сих пор, кстати, — приосанился Пётр Кузьмич, — это молодой юрист. Пришел на моё место.
— Так мы что, из-за вас не сможем собраться? — возмутилась Белоконь. — Давайте тогда без Пивоварова.
— Ну как это? — вскинулся в поддержку того Кущ, — нам же всем надо.
— Так, давайте, чтобы зря не спорить, — оборвала очередную зарождающуюся дискуссию я, — после общей проповеди и соберемся.
— Так это аж в субботу, — разочарованно протянула Ксюша, — я же умру от любопытства.