– Я никогда не оставляю следов.
– Тогда вперед.
Меркаде хватило четырех минут, чтобы получить результаты.
– Козик женат, детей нет, так что он не наш. Вполне вероятно, что отец младшего Козика живет не в самом Лувьеке, а где-то в окрестностях. У двоих мужчин по фамилии Ле Ру есть сыновья, одному из них одиннадцать лет. Речь идет о нашем женатом Кристене Ле Ру.
– Его досье потяжелело, – прошептал Маттьё.
– Будьте бдительны, – предупредил Адамберг. – Как бы любезно вас ни встретили, кто-то из этой кучки, вероятнее всего, убийца. Который час?
– У тебя на запястье двое часов, – заметил Маттьё, – и ты не знаешь, который час?
– Естественно, Маттьё. Они же не ходят.
– Пять минут девятого, – улыбнувшись, сообщил Маттьё, в то время как Беррон повторил про себя:
«Не старайся всегда все понять».
– Время ужина. Кухарка нашего заведения, прелестная и добросердечная дама, которая побаловала нас царским завтраком, узнав о похищении и освобождении Ретанкур, решила устроить «ужин в честь счастливого возвращения». Мы не можем его пропустить. Маттьё, встретимся здесь завтра в час дня?
– В воскресенье здесь, наверное, закрыто, – предположил Вейренк.
– Смеетесь? – вмешался в разговор Жоан, который рассаживал посетителей. – Трактир «Два экю» работает без пауз, без перерывов. Тем более что в субботу вечером и в воскресенье мы готовим блюда по моим лучшим рецептам. Должен заметить, что слово «перерыв» мне незнакомо.
– Вы хотите сказать?.. – вопросительно произнес Вейренк, радостно предвкушая ответ несокрушимого великана.
– Я хочу сказать, что если остановлюсь, то провалюсь в дыру.
– В какую дыру?
– В черную – вот в какую. В ту, которая полна тоски. Спасибо, не надо, лучше уж вкалывать. Договорились, в час дня. Я оставлю для вас столик. Вы сможете спокойно разговаривать, по воскресеньям здесь стоит такой гвалт, что вас никто не услышит. Хоть я и повторяюсь, но все же позвольте сказать вам, мадам Ретанкур, что мы чувствуем огромное облегчение оттого, что вы снова с нами. Ваши коллеги ходили с такими грустными лицами. Это надо было видеть: даже после нескольких чашек сидра из них невозможно было вытянуть ни слова.
– Спасибо, – сказала Ретанкур с очаровательной улыбкой, которая появлялась у нее на лице крайне редко.
Эти два гиганта нравились друг другу, в этом не было никаких сомнений.
– Кое-что не дает мне покоя, – проговорил Жоан. – Кто из нас выше – вы или я?
К великому удовольствию Беррона, Ретанкур и Жоан были поставлены спиной друг к другу, и оказалось, что Жоан выше ее на несколько сантиметров.
– Так нечестно, Жоан, – заявил защитник дамы Беррон, хлопнув рукой по столу. – У вас на сапогах каблуки.
– Действительно, – согласился Жоан, снял сапоги и на втором этапе эксперимента обошел Ретанкур всего на два сантиметра.
– Да, но она женщина, а значит, это не считается, – признал Жоан, потому что болел за Ретанкур. – Кстати, я не знаю, сумел бы я или нет «закрепить, повернуть – и чпок».
– Надо просто сосредоточиться, и все. Вы можете звать меня по имени, Жоан.
– А как ваше имя?
– Виолетта.
Виолетта, фиалка, нежный цветок.
Глава 15
На следующий день полицейские встретились в обеденный час в шумном зале трактира. Их стол был сервирован, и Жоан уже нес им закуску – крем из артишоков, рецепт которого нашептал им на ухо. Он поставил около тарелки Ретанкур небольшой стакан с букетиком фиалок, которые сам собрал для нее рано утром. Меркаде, проспавший одиннадцать часов кряду, был готов к трудовому дню.