Мы воплотим богов: читать начало книги онлайн

– В желаниях нет ничего плохого, Рах. Даже в эгоистичных желаниях.

– Кто бы говорил.

Обидная колкость, которую мне не следовало бросать, но Гидеон сумел улыбнуться.

– Да, я бы говорил, поскольку даже в нынешнем состоянии из нас двоих я более уравновешенный человек. – Он многозначительно постучал себя по виску. – Хватит уже решать, что нужно думать, делать и чувствовать, основываясь на пережитом в детстве позоре. И тогда, может быть, из тебя выйдет хороший предводитель.

– Спасибо за такую оценку. – Утром я разжег огонь, но с тех пор он превратился в тлеющие угли. Взяв кочергу, я начал ворошить их, чтобы унять раздражение. – Значит, для всех только лучше, что я никого не веду.

Несмотря на обиду и гнев, бурлившие в моих жилах, Гидеон просто пожал плечами.

– Такого я не говорил. Но ты всегда был совершенным дерьмом именно в этой части работы.

– Ты что-то слишком часто называешь меня дерьмом в последнее время.

– Больше никто не рискнет. Ты ошибаешься, полагая, что всеми движет то же, что и тобой. Ты думаешь, если поступать правильно и придерживаться наших заповедей, люди захотят рисковать жизнью, но это не так. Большинство людей не такие, как ты, Рах. Они не родились со стальным стержнем внутри, и их не выбирали обучаться на заклинателя лошадей. Многих даже не пугает, что их души лягут тяжелым грузом на весы Моны. Они хотят, чтобы стало лучше сейчас. А если не сейчас, то в ближайшем будущем. Люди могут отложить радость на потом, но сначала ты должен пообещать им эту радость. Должен дать нечто, о чем можно мечтать в темноте, а не упрекать за то, что они хотят получить надежду. За то, что думают о себе.

Мои щеки запылали, и я отвернулся, ненавидя картину, которую он нарисовал.

– Так вот, значит, что я делаю?

– Не намеренно. Ты забываешь, что ты единственный в своем роде. Большинством людей движет эгоистичный интерес, а не мученичество.

– Вот кем ты меня считаешь? Мучеником?

– Нет. Это ты себя им считаешь.

Это была самая длинная речь Гидеона с тех пор, как я нашел его дрожащим и плачущим под Когахейрой. Я не жалел, что он вновь обрел голос, но все же он мог бы выбрать более подходящее время или другую цель для оттачивания своей наблюдательности. Каждое его слово ранило, и я не мог остановить кровотечение, только решить, что делать с этой кровью. Несомненно, что-нибудь глупое или упрямое, как он и ожидал.

Я закрыл глаза.

– Если Клинки не хотят придерживаться наших заповедей, зачем вообще решили следовать за мной?

– Чтобы гордиться собой, ведь они выбрали предводителя, придерживающегося заповедей.

– Как цинично.

Он пожал плечами.

– Ты можешь сам говорить себе то, что хочешь услышать.

Я прислонился к стене и закрыл лицо руками.

– Я даже не знаю, что хочу услышать, – сдавленно прошептал я.

– Да, капитан. Мы будем сражаться за левантийскую честь, капитан. Мы поступим правильно, чего бы это ни стоило, капитан. Мы с тобой до конца. Как тебе такое?

– Тебе обязательно насмехаться надо мной?

Его улыбка погасла.

– Я даже не пытался.

– Тогда, клянусь богами, я надеюсь, что и не попытаешься. – Я снова поворошил костер, превратив тлеющее полено в ярко-оранжевые угли. – В любом случае, это больше не имеет значения. Дело сделано. Амун их капитан, и они уходят.

– Ты пойдешь с ними?

Я покачал головой.