НА СТАНЦИИ КУНЯ-КАЛА
Прошло немало времени после того, как Атамурт выписался из больницы. На левой щеке и на подбородке у него остались крупные шрамы от тигриных когтей. Они отчетливо краснеют на лице пальвана. Некоторые недобро шутят: дескать, по щекам Атамурта проехал трактор.
То ли от пережитого испуга, то ли от сотрясения мозга, некогда веселый Ата сделался хмурым и молчаливым. Поэтому люди дали ему новое прозвище «Ата-молчун». Теперь он избегает общения с сельчанами. Если кто-то обращается к нему, Атамурт, точно спросонья, переспрашивает: «А?», заставляя повторить вопрос…
Дурсун была назначена заведующей фермой крупного рогатого скота. Коров в горах, недалеко от села, пасла пожилая женщина. Однажды к вечеру обнаружилась пропажа породистой коровы с теленком по имени Донди. Заткнув за пояс конец белого платка, женщина долго искала корову. Но вскоре стемнело, и она вернулась в село.
Заведующую очень опечалил этот случай. Она направилась домой к Ата. Хотя Дурсун и не прикрывала, как многие туркменки, рот платком, но с Ата она разговаривала шепотом.
— В стойло не вернулась Донди с теленком… — сообщила она бригадиру и рассказала, в каком месте потеряли породистую корову.
Ата надел на голову большой тельпек, чуть сдвинул его на левую сторону, взял в руки двустволку и вышел из дому. Он, не отдыхая, прошагал всю ночь. Обошел самые дальние ущелья. Лишь утром набрел на какую-то рыжеватую корову. Упершись задом в высокую горную стену, она держала свои острые рога наготове. Рядом с ней маленький теленок. Против коровы прижались к земле четыре волка, готовые к прыжку. Не показываясь им на глаза, бригадир отступил и взобрался на ближнюю высотку. Зарядил ружье крупной картечью, прицелился и выстрелил. Один из волков подпрыгнул, взвыл и кинулся в сторону. Остальные последовали за ним. Он выстрелил вторично, но промахнулся.
Увидев приближающегося человека, Донди успокоилась. Впереди и по бокам была до основания вытоп тана ее ногами сухая трава. Видно, бедняга всю ночь защищала от голодных волков и себя, и теленка.
Когда Атамурт подводил Донди к ущелью, где паслись коровы, он увидел подозрительного человека, идущего по склону. Ата больше и не взглянул на него. Сделал вид, будто и не заметил никого. Но спустившись на дно ущелья, бросился к заставе.
Ермаков и Баллы, захватив с собой Мургаба, помчались во весь опор к склону, поросшему арчой. Баллы сразу узнал след незнакомца.
— Узнал? — спросил Ермаков.
— Узнал. Я когда-то уже шел по его следу. Этот человек тогда украл верблюдов у одного бедняка, — ответил Баллы напарнику.
Вслед за Мургабом они пробежали километров десять. Но вот он натянул поводок и зарычал, и вскоре собака уже повисла на спине какого-то низкорослого человека.
— Руки вверх! — скомандовал Баллы.
Тот быстро поднял руки и обернулся. Его черные, обвисшие губы мелко дрожали.
— Нет, Селим-ших, перейти границу — это не верблюда Курбан-ага украсть.
Селим-ших удивленно посмотрел на стоящего перед ним пограничника в зеленой фуражке.
— Ты Баллы-следопыт?
— Узнал, память хорошая…
— Баллы-джан, и ты мусульманин, и я мусульманин. Оба мы слуги аллаха, отпусти меня.
— Какому ты там богу служишь — узнаем на заставе.
При нем не нашли ни контрабанды, ни денег. Обнаружили лишь револьвер, нож, письмо, написанное арабской вязью, и десять иранских туманов.
Селим-ших сидит в кабинете капитана Мерданова напротив майора Бориса Александровича Иванова.
— В Ашхабаде я не живу. В городе проживают, лишь моя жена и дети. Я с ними особенно не общаюсь. Только изредка навещаю детвору.
— А как попали к границе?
— Мое ремесло Баллы знает. Я краду верблюдов. Рассчитывая набрести на блуждающих животных, я и зашел в эти места.
— А оружие зачем?
— У вора должно быть оружие. Хозяева верблюдов…
— Понятно. А что написано в этом письме?
— Не знаю. Я неграмотный. Нашел. Подумал, что понадобится, и сунул в карман.