— Я домой не пойду, до утра здесь просижу, а завтра поступлю в ФЗУ.
— Ну а мать-то куда денешь? Она в тебе души не чает.
К калитке подошел незнакомый человек и спросил:
— Это ли дом Таймаза? Я вторично принес повестку из военкомата. Если и на этот раз он не явится, будет плохо.
— Идите и сами отцу скажите, — посоветовала Сона, — собак нет, проходите спокойно.
Человек вошел во двор и быстро вернулся назад. Видимо, спешил к другим.
— Отец опять будет бушевать. Пойдем к Джерен, что ли, — взяла она брата за руку.
В это время они услышали доносящиеся со двора шаги и раздраженный голос отца.
— Им мало того, что я столько просидел без всякой вины, теперь хотят меня послать на верную смерть, но черта-с два я туда пойду! — сердито проворчал Таймаз и растворился в темноте.
«Он, видимо, хочет увильнуть от поездки на фронт. Стать дезертиром. И так на нас люди косятся», — думала Сона.
Сестра и брат вернулись домой.
— Идите сюда, дети! — сказала Аннагозель, вытирая слезы.
— Что, мамочка, опять тебя папа побил, — бросилась к ней Сона.
— Нет, дочка, хуже, чем побил. Мы должны оставить наш дом, сад, двор и переехать.
— Куда и почему мы должны переехать? — застыли в недоумении дети.
— Попрошу вот квартиру на фабрике, может дадут, а это, — она указала на двор, дом, сад, — отец собирается продать. И корову, и теленка. Говорит, ему, нужно много денег. Но для какого дела — утаивает. Наверное, для чего-то недоброго.
А Таймаз уже сидел у Селим-шиха и беседовал с хозяином.
— Я теперь идти домой не могу, — говорил он другу, и армия меня не дождется, буду скрываться. Чем быстрее продашь мой дом с хозяйством, тем лучше. Двор у меня, сам знаешь, большой, с фруктовым садом, виноградником. Есть там и урюк, и яблоки, и алыча. Корова породистая, молодая. Второй раз будет телиться. Но и сейчас уже дает много молока. Потом еще овцы есть. На все хозяйство найди покупателя, да поскорее.
— Это можно, — успокаивал его Селим-ших, — скот сейчас в цене. За одного барана можно взять тысячу. Завтра же найду покупателя и на дом, и на скот. Но где же ты теперь будешь жить? — насторожился он, у нас нельзя. Сам прячусь от этих повесток. Если жена узнает, беда будет.
Таймаз задумался.
— А если я пока отправлюсь в Теджен? Там тоже есть друзья. Могут подсобить деньгами. А я им пообещаю привезти товару с той стороны…
— Если даже и поедешь, то не заходи домой к Акнур. После смерти Моллы она вышла замуж, — предупредил товарища Селим-ших.
— Что, косе Молла умер? — задыхаясь от волнения, спросил Таймаз.
— Да, бедняга простился с этим светом, — подтвердил хозяин и рассказал Таймазу, как и когда его убили пограничники. Но проговорился. — После этого ночью мы с Моллой зашли к Акнур.
— Постой, постой, — перебил его Таймаз, — если Молла умер, как же вы могли с ним зайти к Акнур?
— Что? — растерялся было Селим-ших, — я сказал, что мы с Моллой заходили? Нет, я один заходил к Акнур. Тогда новый муж ее обманул нас, сказал, что она вышла замуж и переехала. Но потом я узнал, что это не верно.
— Значит, бедняга Молла умер. Жаль. Да будет земля ему пухом. А я хотел разыскать его на той стороне. Он бы мог нам помочь. Выходит — не судьба.
Таймаз помолчал.
— Так ты уж твердо решил снова туда сходить? — спросил Селим.
Таймаз удивленно на него уставился?