— Случайность, выходит?..
— Ну да. Правда, ты не попросила меня перестать.
— А ты ведь и не хотел перестать.
— Твоя правда. Но это не делает меня вампиром.
— Ты тогда стал похож на вампира. Очень-очень.
— Только потому, что это была ты, — сказал я.
— Правда?
— Святейшая. Пить еще чью-то кровь у меня нет никакого желания.
— Значит, единое целое.
— Коим мы были всегда, — тихо произнес я.
— Ради той, что, впиваясь, мне дарит любовь, — процитировала Кэт. — Ведь ты почти предупреждал меня тогда, Сэм. Обо всем об этом.
— Это просто фантазия, — покачал головой я.
— Фантазия о вампире или о жертве вампира?
— Быть может, и о том, и о той.
— Здорово. Так как тебе — быть единым целым?
— Прекрасно.
— Да. Здорово. — Ее рука сжала мою в ответ. — Если мы выберемся из всего этого живыми…
— Мы выберемся, Кэт.
— …если все же выживем, я не хочу терять тебя больше, Сэм. Мне так хорошо, когда мы вместе. Наверное, я тебя люблю. Наверное, всегда любила.
Она подобралась ко мне, закинула на меня ногу и мягко поцеловала. В этом поцелуе не было ни безудержности, ни жажды — но от этого он не был хуже, отнюдь. Простой, короткий знак любви. Она положила голову мне на грудь, и я погладил ее короткие, влажные волосы.
Так мы скоро и заснули.
Когда я пробудился, Кэт все еще лежала на мне, все еще спала — дыша ровно и неспешно. Ветер утих. Хоть мы и залегли в тени, воздух был сухой и горячий. Я чувствовал дыхание Кэт на своей груди. И — что-то еще. Посмотрев вниз, я увидел маленькую блестящую лужицу на коже — там, где угол ее рта опирался на мою грудь. Кэт во сне пускала на меня слюни.
Я улыбнулся.
Закрыл глаза.
И тут взвыл клаксон чьей-то машины.
Кэт продолжала дремать.
Клаксон завыл снова.
Я мягко потряс Кэт за плечо. Она застонала, с трудом оторвав от меня голову. Ниточка слюны стекла на ее раскрасневшуюся щеку, оттуда — на подбородок, и с него — на меня.
— Что… — спросила она.
— Кто-то сигналит нам.