Остановиться и взять контроль над собой мы смогли не скоро.
— О-о-о-о, — протянула Кэт, утирая слезы, выступившие на глазах. — Только не говори «это по-нашему». Не заставляй меня смеяться снова.
— Если подумать, — я никак не мог отдышаться, слова давались с трудом, — это не так уж и смешно. Эй, Кэт, ты в порядке?
— Да, да. — Она хихикнула напоследок и повернулась на бок. — Хватит меня смешить. Смеяться больно!
— Прости, вот сейчас я даже не пытался.
— Просто я давно не слышала эту шутку. Очень давно. Ты меня подловил.
— Я нечаянно.
— Вот уж не ври. — Она фыркнула. — Ладно, ложись, и давай попробуем уснуть по-человечески. — Она похлопала по скале рядом с собой.
— Только обещай, что сама поспишь.
— Нет, это ты — обещай. Я же сказала тебе — никаких дежурств. Поэтому-то я и не уснула, если хочешь знать.
— Потому что я не уснул?
— Потому что ты не уснул.
— Это что, эмпатия?
— Эмпатия — обычная штука для влюбленных.
Я смущенно хмыкнул.
— Закрывай глаза, Сэм.
Я послушно смежил веки.
— И спи.
— И как я буду спать после того, что?.. — Что ты сейчас сказала, хотелось довершить мне, но нужные слова почему-то опять застряли в горле. Как и раньше, в юности.
— Многовато на тебя сегодня свалилось, — полуспросила-полуутвердила Кэт.
— Да, солидненько.
— Волнуешься за Снеговича?
— Сейчас — нет.
— Значит, за меня?
— Ну, не совсем волнуюсь, скорее…
— Я помогу тебе заснуть, — объявила она.
— Да? И как же?
— Я тебя загипнотизирую.
— Вот это да.
— Хорош подшучивать. Во мне сокрыта такая сила, что тебе и не снилась.