— О, я никогда не сомневался, — ответил я искренне.
— Ляг, расслабься и не открывай глаз.
— Как скажешь, Кэтрин.
— Готов?
— Готов.
— Ты в моей вла-а-а-асти, — протянула она, понизив голос до загадочно-вальяжного тона заправского ярмарочного фокусника. — Я контролирую ка-а-а-аждое твое движение, ка-а-а-аждую твою мысль. Все, что ты сейчас слышишь — мой голос. И он погружает тебя в со-о-о-о-он.
— У тебя замечательный голос, — прошептал я.
— Ш-ш-ш-ш-ш. Тебе нельзя говорить.
— Ой, прости.
— Тебе-е-е-е хочется спа-а-а-ать. Очень, очень, очень хочется спа-а-ать.
Если мне сейчас чего и хотелось, так уж точно — не спать.
— Хо-о-о-о-чется спа-а-а-ать.
— Хо-о-о-о-чется тра-а-а-а-ахаться, — передразнил я ее.
— Жопа ты с ручкой.
— И тебе не хворать.
Я открыл глаза и понял, что меня с хитро улыбающейся Кэт почти ничего не разделяет. Она лежала на боку, вплотную ко мне. Ее некогда-джинсы куда-то подевались. Вместе с трусиками. Ее ноги были согнуты в коленях, и потому ее одеждой сейчас служила лишь падающая тень.
— Плохой из меня гипнотизер, — прошептала она.
— Ты что, хочешь сказать, что мне это сейчас не снится?
— Боюсь, что нет.
— А я-то боялся…
— Не бойся ничего.
Наши губы встретились.
У Кэт они были сухие и раздраженные. Ее дыхание пахло пивом — не какой-нибудь банально-романтической мятой или сладкой ватой. Моя голова болела. Я чувствовал себя разбитым от головы до кончиков пальцев ног. Мы лежали на грубом, скалистом ложе.
Но это был лучший поцелуй в моей жизни.
Искры пробежали меж нашими ртами и теми небольшими участками, где наши тела встретились… и долгое время мы существовали, казалось, лишь там, в этих местах, губы и языки и крохотные участки кожи без тел, одно дыхание на двоих, пальцы без рук, пробегающие по влажным волосам.
Мы старались быть как можно нежнее друг с другом — из-за наших ран.
Поначалу я был робок в прикосновениях. Как и она: ее рука порхала по моей спине, бокам, но ниже талии ни разу не опускалась. И тогда первым решился я, положив руку на ее бедро, ощутив восхитительное тепло ее тела.
Вскоре я уже был под ней, без одежды, придавленный ее весом, ее теплом, ее нежностью. Мои руки блуждали вверх и вниз по ее скользкой спине. Влажные волосы прилипли ко лбу Кэт, пот стекал с кончика ее носа, с подбородка, капли падали мне на лицо. Она тяжело дышала. Когда мои пальцы нашли ее груди — будто омытые в горячей воде, — она выгнула спину и застонала.
После мы не смущались друг друга и не сдерживали свои порывы.
А потом — лежали на спине, тяжело дыша и устремив глаза к небу.