— Наверное, ты права, — сказал я.
— Надеюсь, что права. Все, что я сейчас знаю наверняка — нужно поспать. И тебе тоже. Я вся вымоталась.
— Я тоже.
Кэт сложила скрещенные руки под головой. Прямо на грубой, каменистой земле.
— Эй, возьми мои джинсы, — сказал я, вытягивая импровизированную подушку из-под головы.
— Не стоит, оставь себе. Мне и так хорошо.
— Жестковато ведь, наверное.
— Немного.
— Возьми. Я настаиваю.
— Не надо. Мне они не нужны. — Поднявшись, она стянула рубашку через голову и скатала в опрятный маленький комок. Положив его на землю, она аккуратно легла и придавила его головой. — Видишь?
— Вижу, — зачарованно протянул я.
— Держу пари, эта штука помягче твоей джинсы.
— Да. Конечно.
Обратившись лицом к небу, Кэт сложила руки на голом животе, зевнула и закрыла глаза.
— Неплохо ведь, — пробормотала она.
— Совсем не плохо.
Кэт вскоре уснула.
Но не я.
Я оставил глаза открытыми.
40
Так я и лежал на спине, глядя на Кэт.
Позже, я встал медленно и спокойно. Не потрудившись обуться, я вышел в солнечный свет — в одних трусах и носках. От жары с меня будто сразу начала облазить кожа, но ветер чуть сбавил неприятное чувство. Скалы опаляли мои пятки через носочную ткань.
Пробуя игнорировать боль, я осмотрел окрестности. Не было там, внизу, ничего и близко напоминающего фургон. Как, впрочем, не было и следов от шин. В районе руин вдалеке тоже, казалось, все осталось по-прежнему.
Я подполз к краю так же, как это делала Кэт. Горячая поверхность валуна жалила мои руки и колени, но я не позволял этому остановить меня. Я пристально глядел вниз. Фургона — нет. Наш автомобиль все еще приютился у основания скалы с тремя открытыми дверьми, по-прежнему от Пегги была вида только часть бледной ноги.
Я провел несколько минут, изучая скалы и пытаясь углядеть остатки повязки, упавшей с моей спины. Без толку.
И я отполз назад, затем встал и поспешил в наш затененный укромный уголок. Обратно к Кэт.
Она, как выяснилось, не то успела проснуться, не то — и вовсе только притворялась, что спит. Успела закрыть глаза — но слишком поздно, чтобы я не заметил, что еще секунду назад она держала их широко открытыми.
Я с легкой улыбкой присел на колени у ее ног. Провел указательным пальцем по ее пятке. Кэт, даже не шелохнувшись, усердно изображала сон: грудь вздымается, лицо безмятежно-спокойное. Я принялся щекотать большой палец ее правой ноги. И это испытание она выдержала с достоинством.
— Знаешь, Кэт, — задумчиво произнес я, пересчитывая пальцы ее ног, словно клавиши ксилофона. — Ты, я думаю, права. Сон — для слабаков. Вот обморок от перенапряжения — это да, это — по-нашему.
Она прыснула. Через секунду смеялся уже и я.