— Может, он уже успел заехать нам в тылы.
Кэт хмуро посмотрела на меня.
— Тогда где фургон?
— Я не знаю. Я ведь не отрицаю — он может быть там, в руинах. Но с тем же успехом — и где-то еще, в совсем другом месте. Может, он вообще нарезает круги.
— Веселая мыслишка.
Мы оба повернули головы и бросили взгляд вниз, к нашему автомобилю — и выше.
Никаких признаков фургона.
— Ладно, хватить торчать на солнце, — сказала Кэт.
39
Мы засели в укромном уголке — скалистые стены обступили нас с трех сторон. Уклон давал нам хорошую тень — размером почти с машину Кэт. Солнечный свет подпекал границы нашего укрытия, и горячий ветер бросал в нас горсти песка, но в целом мы хорошо устроились.
— Здорово, — пробормотал я.
— Неплохо, — сказала Кэт. — Совсем неплохо. Жаль, конечно, что машина отсюда не видна.
— Никуда она не денется.
— А Пегги?
— Я выйду посмотреть, как она, чуть-чуть попозже.
— Я и сама могу.
— Куда спешить?
— Я не спешу, но Снегович… ладно, ты прав.
— Конечно, я прав. Расслабься и наслаждайся тенью.
— Жарковато здесь для такого. Тебе бы, кстати, не помешало бы снять рубашку и дать мне привести тебя в порядок, а то ты совсем у меня замарашка.
— Правда? — Я начал расстегивать рубашку.
— Правда. Ты как будто ловил яблоки зубами в тазу с кровью.
— Я думал, пот все смыл.
— «Размазал» — вот правильное слово.
Я отдал рубашку Кэт. Вытряхнув из кармана зажигалку и положив рядом, она сложила ее наподобие тряпки и стала обтирать ею мое лицо. Неспешно и нежно. Хотя, каждый раз, когда она приближалась к ране над бровью, я весь внутри сжимался.
Наклонившись поближе, она оглядела ранение.
— Кровоточит немного. Может, тебе лучше лечь.
Я покорно опустился на спину. Полежать, к слову, давно хотелось — да вот только шанс не представлялся. Жаль, конечно, что ложе попалась из жестковатых. Камешки впились в кожу у раны, оставленной колом.
— Тьфу ты, — проворчал я. — Повязка со спины слетела.
Вспомнив про укусы на руке, я посмотрел — и понял, что только две нашлепки из четырех уцелели. На нижней стороне руки пластыри еще держались, но где-то по дороге я потерял остальные два. Ранки, впрочем, не кровили.