Задание: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Ха! - Матвей дёрнул головой. - Тут всех не схоронишь. Нужна? - он кивнул Сергуне на винтовку.

- Нет.

- Не знаю, брать ли, нет… - Матвей нерешительно потрогал винтовку носком сапога, потом перешагнул её и зашагал в лес.

Когда отошли немного, Лёшка вдруг почувствовал, как холодеет у него лоб и темнеет в глазах. В ушах зазвенело, он понял, что сейчас упадёт. Он прислонился к дереву грудью, прижался лицом к шершавой коре.

- Лёша… - позвал Сергуня.

- Иду, - выдавил Лёшка и отлепился от дерева. Было уже полегче, он обошёл толстый ствол и побрёл вперёд.

Он видел столько мёртвых за этот блокадный год - и от голода умерших, и убитых при артобстреле… Этот тоже убит немцами, но какой-то он не такой убитый. Разница, наверно, в том, что те умирали как бы случайно - снаряд летит за десятки километров, и неизвестно, где упадёт. А в этого человека целились. Лёшка ощутил тот ужас, когда бежишь, а ствол автомата движется за тобой, и не спрятаться, и пули сейчас полетят неотвратимо… Конечно, он ничего подобного раньше не испытывал, но вот через мёртвого как бы испытал.

И ещё он почувствовал: ведь это здесь его убили немцы всего несколько часов назад, здесь они шли, где Лёшка идёт, и, может, совсем недалеко они сейчас, может, даже следят за ними!…

Лёшка догнал Сергуню, он старался теперь идти как можно ближе и натыкался на него, сбивался с шага. Сергуня раз оглянулся, второй, потом остановился и внимательно посмотрел на него. И вдруг протянул ему ладонь.

- Сожми!

Лёшка неуверенно пожал его руку.

- Сильней!

Лёшка сжал что есть сил. Сергуня скривился, замахал рукой, подул на неё и выпучил глаза на Лёшку.

- Так руку сломать можно! Ты что?! Сергей улыбнулся.

- Потопали. Привал скоро.

И странное дело - Лёшка успокоился и даже повеселел.

Привал сделали, когда лес впереди поредел и в просветах стало видно жёлтое поле. Расположившись в мелколесье, не выходя на открытое место, Сергуня отрезал всем хлеба и сала, Лёшка достал из кармана соль, завёрнутую в тряпочку. Матвей ел жадно и молчал.

- Сколько ещё идти? - спросил его Сергуня. Тот только рукой махнул.

Рожь на поле стояла несжатая, поникшая от дождей. Они обогнули поле по краю и снова углубились в лес. Потом лежали в кустах у лесной дороги. Она была пуста. Выждали немного и перебежали через неё.

Матвей всё время молчал, говорил только необходимое и становился всё мрачней. Лёшка устал. Обут он был в кожаные ботинки, поношенные, но прочные. В Ленинграде он в них ходил несколько дней - и ничего, а тут носки стали сбиваться и тереть. Пришлось переобуться. И опять хотелось есть.

Лес пошёл сырой, мелкий, попадались болотца, где приходилось прыгать с кочки на кочку. Раньше-то шли по тропам или просекам, а тут идти стало невмоготу. Лёшка отставал, Сергуня дожидался его, а Матвей всё чаще скрывался из виду. Наконец выбрались на высокое сухое место, поросшее соснами. Лёшка как вылез наверх, так и упал на сухую хвою.

- Отдохнём, - сказал Матвею Сергуня.

- Тут с километр - шоссейка, - сказал Матвей.

- Переходить надо?

- А то!

Лёшка свернулся калачиком. Он был одет во взрослый пиджак, перешитый по нему в плечах. Пиджак был подбит заячьими шкурками и грел здорово. Лёшка незаметно заснул. Проснулся оттого, что его тронули за плечо. Приподнялся, но тут же рука Сергуни прижала его к земле. - Тсс…

Они лежали наверху гривы заросшего лесом холма. Впереди была низина с кустарником и редкими осинами, и оттуда доносилось урчание мотора. Лёшка легко различал машины по звуку - это был грузовик. Он не сразу понял, почему так напряжён Сергуня и зачем Матвей ползёт в сторону. Ну грузовик и грузовик! Только когда мотор смолк и стали слышны голоса - незнакомые, никогда не слышанные голоса, - он испугался. Немцы! Он помнил, как разговаривал Сергуня с эсэсовцем, помнил кое-что из своих занятий немецким - перед самой войной к ним домой ходила учительница и учила Лёшку немецкому языку. Но этот язык был непохожим - говорили коротко, с паузами, перебрасывались отрывистыми фразами. Посмеивались… Застучал топор.

Затрещало падающее дерево. Опять стучал топор. Потом голоса стали гуще, стукнул борт грузовика, и мотор снова заработал. Слышно было, как поехала машина, как постукивали борта и хлестали по ним кусты. Потом ничего не стало слышно. И тут Лёшка подумал, что ведь нашей машины здесь быть не может. Любая машина - это значит немцы. И хотя не было холодно и лежать было хорошо, стало неуютно и захотелось домой, в Ленинград. Пусть идёт артобстрел, пусть голод, но можно затопить печурку, и сидеть возле неё, и слушать стук ходиков. И все звуки за окном: трамвай прогремел, машина проехала, разговаривают во дворе, хлопнула дверь - все звуки наши, не вражеские.

Матвей повёл их в обход того места, где немцы срубили дерево. Дорогу перешли в сумерках. Перед этим долго лежали в кустах. Здесь и поели.

Проехали по дороге две телеги, на одной ехал старик, на другой - женщина.