— Ой!
— Пока не забыла, — Аня протянула Анаис толстенный трактат. — Береги как зеницу ока. И, пожалуйста, когда будете наводить здесь порядки, поставь книгу на самое видное место. Не хочу ее долго искать.
— Хорошо, обещаю, что не забуду.
— Что-то непонятное выходит, — произнесла Машка.
— Этого нет в книге? — предположила Анаис.
— Да нет, вроде должно быть. Просто не соответствует твоей стихии вроде.
— "Знак чайки сигнализирует о том, что человек проходит всю жизнь путь бесчестия, полного самообмана и лжи. Чайка вынуждена отбирать последнее у других, чтобы выжить, и никогда ей не будет этого мало". Знак чайки соответствует… что за чушь… Шафору, демону воровства?!
— Может, тебе как-нибудь более детально разобрать карту? Вдруг я что-то упустила из виду…
— Видимо я единственная из Вас, кто не будет верить в астрометрику, — с легкой грустью сказала Анаис.
— Ну ладно, девчонки, удачной Вам ночи!
— А мы спать пойдем, — издевательски произнесла Дара.
— Не радуйся особо, — нагло отозвалась Олеся. — Я приду под утро и лошадиным навозом тебе лицо измажу. Тогда-то ты познаешь все прелести бессонной ночи. Бояться будешь.
Когда подруги ушли, оставив Анаис с Олесей наедине в библиотеке, девушка осмотрела книгу, данную ей на хранение Аней. На ней серебристыми буквами было выгравировано: “Тысяча и один способ стать птицей”.
Глава X
Несмотря на то, что ночь была довольно звездной, на мир бабушки Яги опустилась практически беспросветная мгла. Лишь в Библиотеке Леса роились светлячки, а из немногочисленных щелей и отверстий в корпусах колонн, коих в этом месте было предостаточно, сочилось магическое голубоватое сияние. Все это в совокупности давало ощущение какого-никакого приглушенного света.
Вьюны, обвивавшие фусты колонн с наступлением темноты поникли и закрылись до утра. Часть растения плодоносила, а потому на месте цветков также висели маленькие коричневатые орешки. Вместо вьюнов к вечеру раскрылись белоснежные лунные цветки, которые, как и их дневные собратья, обвивали колонны; кроме того рядом с библиотекой "проснулись" светло-сиреневые цветы с фиолетовой каймой цыганского дурнопьяна.
Жутковатую тишину в не менее пугающей ночной тьме прерывали стрекот сверчков и надоедливое уханье филина Генерала. Кроме того покой нарушила Олеся, скривив лицо и с недовольством рассматривая звездные карты и книги, которые разбросали подружки:
— Вот… свинюхи.
— Олеся, ну почему ты такая? — взвыла Анаис.
— Какая?
— Ну такая… всё-то тебе плохо, все-то тебе плохие. Почему нельзя хоть когда-нибудь чем-нибудь довольствоваться?
— Ты такая же, — фыркнула Олеся.
— С чего бы? — скептично закатив глаза, спросила Аня.
— С того бы. Понаблюдай за собой, и многое о себе поведаешь.
Анаис пропустила мимо ушей Олеськино бормотание и схватилась за темно-синие карты, однако они оказались неожиданно тяжелыми, видимо, сделанными из весьма плотной ткани, а не новомодного пергамента, отчего девушка решила перетащить их на свободное место поодиночке. Олеся же ногами отодвигала в сторону разбросанные по всей библиотеке книги, чтобы освободить проход к полкам, расположенным внутри фуста колонн полукругами. Последней картой, которую взяла Анаис, стала та, на которой Машка рассчитывала знак себе и Даре. Поведение девушки Ане показалось странным, и она решила не убирать полотно сразу, а рассмотреть его поближе. Повертев карту и так, и эдак под роящимися светлячками, Анаис пробормотала себе под нос:
— И как Машка вообще увидела здесь хоть какую-то звезду? По мне, тьма тьмой.
— Разве эта вся мешанина со звездами не бредятина?
— Наверное. А, может, мы слишком глупые для этого.
— Так мы здесь надолго пробудем, ежели будем каждый сор разглядывать, — буркнула Олеся в своем репертуаре. — Как раскидаем всю эту рухлядь?
— Я думаю… — Анаис прошлась по библиотеке, окинув взглядом колонны с книгами. — Думаю, что одиночные сочинения можно разложить по алфавиту или по авторам, если такие имеются… хм… а, если достаточно много книг по определенным темам, то их мы поместим вместе на одну полку, — Олеся с отчаянием и паникой обвела взглядом библиотеку, и Анаис все поняла. — Ежели читать ты не умеешь, то давай, я буду разделять книги по группам, а ты — раскладывать.