Ванда же, покрасневшая с ног до головы и периодически пыхтящая, держала над головой в воздухе водяной шарик, внутри которого что-то панически плавало туда-сюда.
— Что делает Ванда? — шепнула Анаис вопрос Ане.
— Не знаю, — удивленно пожала плечами подруга. — Но, кажется, там головастик.
— Можешь сделать птицу из огня? — авантюрно спросила Анаис.
— Могу попробовать, — осторожно произнесла Аня, недоуменно улыбнувшись.
Рыжеволосая приятельница закрыла глаза. По телу пробежали мурашки, внутри стало жарко. Даже горячо. Внизу живота будто бы кто-то запросился наружу. Анаис бормотала себе под нос песенку, которую в детстве напевала своей неугомонной сестре перед сном:
Соберут девицы ягодки,
Мамка сварит им варенье.
А, отведав вкусных яблок,
Девки канут в соблазнение.
Гнусный змей ввел в заблужденье.
И теперь всю жизнь девицы
Проведут ее в мучении
Иль пойдут они в царицы.
— Готова?
— Давай попробуем.
Анаис возвела руки к небу и пустила шар из огня в воздух. Аня неловко заерзала, пытаясь в воздухе что-то "слепить". Шар превратился в нечто с плохо очерченными крыльями и пролетел какое-то расстояние перед другими девочками. Подруги засмеялись и неловко обнялись, "запутавшись в собственных руках". Момент был пойман удачно — недоптицу огня видели все. Олеся сначала раскрыла глаза от удивления, а потом усмехнулась. Дара смотрела на магию, как завороженная, а Ванда, державшая до этого головастика в водяном шарике, уронила его, отчего существо забрыкалось на месте. Яга, приобнявшая ужаленную со всех сторон пчелами Машку, спокойно улыбнулась и повела девушку в избушку, чтобы излечить ее от укусов.
Аня нашла подругу спустя некоторое время на берегу водоема, где резво плескались Ива вместе с другими русалками и мавками. Анаис с венком на голове из кувшинок сидела прямо перед небольшой конструкцией: маленький котелок, под которым горел огонь, был закрыт некой металлической частью, снизу расширенной в виде крышки, а сверху имевшей продолговатую форму. Боковая ее горловина была соединена с цилиндрическим изделием с двумя отверстиями: в одно из них через тонкий длинный рукав поступала вода прямиком из пруда, поднималась вверх по изделию и выходила с другого отверстия. Из цилиндрической емкости, слегка скошенной книзу, в небольшую бадью капала бесцветная жидкость. Анаис тем временем, пока кипел котелок, в ступку кидала семена яблок, тщательно продавливала их пестиком и получившуюся кашицу кидала прямиком в котел. Периодически она кушала те яблоки, из которых вырезала серединки, и осторожно макала целые плоды в жидкость в бадье.
— Ты даже и не представляешь, какие таинства хранятся здесь, — со странной маниакальностью в голосе произнесла Анаис. — Я тут недалеко нашла целую кладовую весьма полезных вещиц. Хочешь, покажу?
— Никогда не интересовалась зельеварением, — тактично ответила Аня, спрятав руки за спину. — Но спасибо! Что это ты такое делаешь?
— Это ирония, — странно улыбнувшись, ответила Анаис и ткнула тонкую полую трубку в одно из целых плодов, потянув поршень, присоединенный к ней, на себя, а затем вылив яблочный сок из трубки на песок.
— Можно попробовать? — осторожно спросила Аня и потянулась за фруктом, но подруга ударила ее по руке. — Ай!
— Нельзя! Они ядовитые.
— Для кого ты это делаешь тогда? Кого-то хочешь отравить?
— Ты знала, что один такой плод — это и яд, и одновременно противоядие? Если вдруг меня кто-то поймает и решит ограбить, то отведает моих яблочек. А когда этот кто-то будет умолять меня о противоядии, я ему дам другое яблочко, неядовитое. Но с одним условием! И вот уже я ограблю неудачливого грабителя.
— Очень-очень коварно, Анька! — восхитилась подруга и захихикала.
Анаис вытащила из бадьи наливной ярко-красный плод, обманчиво питательный и смертельно опасный, и повертела его в руках. Девушка посмотрела на него, хитро улыбнулась и положила к себе в котомку.
Глава XII
Ноги бились и резались о бесконечные заросли взрослого раскидистого папоротника, оттеснившего своих конкурентов по краям бурного ручейка, стремительно направляющегося куда-то по склону вниз. По мере приближения к ручью еле уловимый вдалеке шелест воды превращался во все больший звуковой хаос. Бежавшую на носочках вдоль узенькой речушки Анаис было совершенно не слышно из-за оглушительного шума постоянно ударяющейся о многочисленные камни и коряги воды. И лишь иногда топот по небольшим мосткам, расположенным в случайных местах поперек ручья, мог посоперничать с тем грохотом. Свет лишь редкими лучами солнца доходил до перелеска.
Девушка вскарабкивалась на большие валуны, скользкие и слизкие от воды и водорослей, или же достаточно ловко залезала на деревья, откуда она быстрыми и резкими движениями доставала стрелы и "нагревала" наконечники в своей руке так, что те накалялись до оранжевой каймы, натягивала их в таком состоянии на тетиву и выпускала в сторону ив и тополей. Каждая такая магия приносила адскую боль, девушка морщилась и цокала, из глаз лились слезы; ладонь неимоверно жгло, однако ожогов на ней не оставалось. Затем Анаис так же быстро и ловко перескакивала на противоположный берег либо по камешкам, торчащим из воды, либо по весьма замысловатым веткам вековых деревьев, раскинувшихся, словно лианы, за выпущенными стрелами. Лежащие ли на земле, иль слабо воткнутые в дерево, они все же оставляли след на цели — место, куда попадала стрела, было слегка обуглено и имело черную отметину. Анаис устраивал такой результат. Именно это ей обещала рукопись "Превращение алебарды в магический атрибут". Однако девушка, не останавливаясь, бежала дальше и продолжала свои попытки, совершенствуясь в новом мастерстве.