– Как раз об этом я и думал.
– Что ты собираешься делать?
– Похоже, если мы просто будем сидеть здесь, то умрем, – сказал Джек.
Они прислушались. Жалкое потрескивание их костра, казалось, сливалось с куда более внушительным ревом.
– Это как уснуть в снегопад. Точно такое же ощущение. Словно он явится сюда, как только мы разобьем лагерь.
– Я смотрел на карту, – сказал Винн, – Река, должно быть, сильно изменилась с тех пор, как ее в последний раз обследовали. Она раздалась вширь там, где по идее должна была быть узкой, и еще все эти глубокие бухты, которых на карте нет.
– Тысяча девятьсот пятьдесят девятый. Так написано под условными обозначениями. Замерам шестьдесят лет.
– Реки меняются каждый год. Может быть…
– Не рассчитывай на это. Нам понадобится полмили реки, чтобы иметь хоть какой-то шанс избежать пожара.
– Ага.
– Дай посмотреть, что ты там вырезал, – попросил Джек.
Винн запустил три пальца в карман своих рабочих штанов, вытащил кусок дерева и протянул его Джеку. Это было каноэ, достаточно маленькое, чтобы поместиться на ладони. Конечно, что же еще. Точная копия их собственного – преувеличенно широкий центр, резко сужающиеся нос и корма, едва заметно обозначенный балансир по всей длине. Он только начал вырезать внутреннюю обшивку – это прослеживалось по рельефу в очертаниях сидений и подножек. Джек провел пальцами по выструганным плоскостям корпуса, и подушечки его пальцев, казалось, наслаждались грубой обработкой, зазубринами и точеными краями. Он вернул фигурку обратно.
– Это секс-игрушка?
– Завались.
– Что думаешь делать?
– А у нас есть выбор?
– Нет, – Джек достал свою жестянку с табаком и крепко затянулся им. Он часто так делал, когда им предстояло во что-то ввязаться. Он сплюнул в огонь.
– Готов?
Джек прошел по каменным ступеням к лодке и начал привязывать вещи так туго, как только мог, в то время как Винн осторожно будил девушку.
Глава шестнадцатая
На этот раз все трое были в спасательных жилетах. Они надели на нее дождевик Джека и добавили еще веток к ее сиденью, чтобы уберечь ее от скапливающейся на дне воды, но она все равно промокла бы насквозь, стоило им только добраться до настоящих порогов или даже просто незначительных уступов. Не идеально, но, если так посмотреть, в этой ночи вообще ничего идеального не было. Они даже не соизволили потушить свой костер: вишенка на торте, практически высказывание почтения к предстоящему натиску. Они помогли ей сесть в каноэ и спустили его на воду. На этот раз, не сговариваясь, они оба опустились на дно. Встали на колени, упершись задницами в края сидений, и, взяв весла, легко заскользили вдоль восходящего потока к вершине воронки, а затем вошли в основное течение, позволив реке развернуть нос лодки в широком ускоряющемся заносе. Затем они направились вниз по течению, гребли в тандеме, ровно, не слишком быстро, и пристально вглядывались вперед, в нетронутую гладь реки до тех пор, пока у них не начинали болеть глаза; напряженно старались прислушиваться к шуму воды, а не огня. Река между сомкнутыми стенами деревьев, этими черными бастионами леса, казалась чем-то металлическим, слабо светящимся, и каждый из них хотел, чтобы она такой и оставалось, заранее зная, впрочем, что этого не произойдет.
Треск пугал их больше всего. Просто звуки без видимого пламени. Они проскочили серпантин поворота под беспорядочные выстрелы, которые раздавались все ближе, как наступающий фронт из взрывающихся крупных деревьев, и почти сразу же за ним попали в длинную череду порогов. Они видели кипящую стремнину впереди, похожую на тонкую кромку далекого прибоя, но она была гораздо ближе, чем казалось, и прежде чем они смогли разведать проход или хотя бы интуитивно определить его, каждый из них почувствовал дуновение холодного воздуха, а вместе с ним и порыв ветра. Нос лодки качнулся вслед набегающей волне, Джек налег на лопасть весла, оно погрузилось в пену, и пена окружила их со всех сторон. Каноэ врезалось в самую гущу стремнины. С первой же волной вода плеснула через правый борт, но ее было не много. Вторая волна принесла с собой больше, планшир[22] захлебнулся ей, и судно окатило парой дюймов ледяной воды. Они правили влево, ускоряясь. Оба видели и слышали скрежет крупного завихрения почти сразу за носом, вздымающийся бледный бугор, который глухо стучал и шипел в нижнем регистре – желоб должен был находиться прямо за ним – и они устремились туда, оба. Винн контролировал левую сторону, весла взмывали не в унисон, каждый греб остервенело, развивая скорость, которой бы хватило на то, чтобы миновать затягивающее отверстие водоворота. Винн не мог думать ни о чем, кроме скорости, но он с изумлением заметил, как Майя потянулась к котелку, прикрепленному к ремню рюкзака позади нее, отцепила его и начала вычерпывать воду. Она черпала и выплескивала воду за борт одной здоровой рукой почти с профессиональной сноровкой. Охренеть.
Она едва успела очистить корму. Вдоль левого края стремнины течение ускорилось, Винн шарахнулся от правого борта, чтобы выровнять лодку и развернуть корму в нужную сторону, и даже в темноте он увидел внизу глубокую скрежещущую впадину. Прямо под ними находилось то, что, как они знали, представляло собой сад камней, затопленных бурунами, а поток был таким стремительным, что смолкли все прочие звуки; они приготовились к столкновению с этим частоколом, к глухому удару о валун, едва виднеющийся из-под воды, к внезапному крену на бок, сальто и, возможно, ужасному хрусту кевлара, когда лодка развернется перпендикулярно течению и врежется в скалы…
А затем они проскочили мимо. Вошли в быстрое течение и разрубающий волны желоб прохода посередине реки; уклон, казалось, выровнялся. Даже не глядя по сторонам, они поняли, что находятся между кавалькадами волн, в последовательном чередовании спадов их яростного напора. Еще какое-то время они действительно могли видеть бледную пену на вершинах стоящих гребней, похожую на белые шапки. Плеск воды уменьшался до сдержанной песни каждой отдельной волны, затем волны превратились в плавные перекаты, а затем вовсе отступили: их вынесло в спокойную ровную воду бассейна. Впереди снова простирался металлический блеск реки, почти безмятежный, дарующий передышку на неопределенный срок.
Она вычерпывала воду. Не переставая, всю дорогу через стремнину, и сейчас она тоже продолжала черпать одной рукой, пока течение уносило их на равнину. Джеку подумалось, что она, должно быть, чувствует себя намного лучше. Он повернулся и сказал:
– Фух, – достаточно громко, чтобы они оба могли услышать, – Передай-ка мне эту штуку, ладно?
Она отдала ему котелок. Он потянулся за промокшей рубашкой, набитой черникой, развязал рукав, наполнил посудину ягодами и вернул ее обратно.
– Подзаправься, – сказал он, – Возможно, нам вскоре снова это понадобится.
Пока что они позволили себе плыть по течению. Река увлекала их на север. Откуда-то слева поднимался непрерывный приглушенный рев, как от шторма или турбин, перемежаемый пронзительным воем и хлопками десятков взрывающихся скороварок. По-прежнему взглядам не представлялось ничего, кроме сгущающейся дымки. Джек подумал, что это звучит жутковато – хор грубых инструментов, которые никогда не должны смешиваться, и раздающийся время от времени тонкий визг, издаваемый кем-то, кого вознамерились раздавить до смерти. Сдавленный и сипящий вплоть до последнего мучительного шипения, а затем, возможно, хруст, с которым душа высвобождается и взмывает в небеса. Ужасно. Ветер сменился с западного на северо-западный, он принес гвалт вместе с клубящимся дымом, который щипал им глаза и заставлял кашлять. По крайней мере, вода на данный момент оставалась быстрой и ровной. Не сговариваясь, они вдвоем взялись за весла и принялись толкать лодку вперед.
На протяжении последней пары миль река расширилась, достигнув, пожалуй, ста пятидесяти ярдов в поперечнике; они почти инстинктивно жались к правому берегу, подальше от огня. Их руки окоченели от холода. Неподвижные высокие деревья по обе стороны реки все еще были погружены во тьму, за исключением того, что над их верхушками слева теперь трепетало сияние, неброское, но достаточно яркое, чтобы затмить нижние ряды звезд. Джек поднял руку, и Винн перестал грести. Они прислушались. Рев реактивного самолета больше не был приглушенным, он поднимался и опадал, бился о землю. Почти как если бы пожар дышал.
[22] Брус, устанавливаемый по верхнему краю борта.