Она не моя мать.
Это эгоистичное существо, неспособное ни на каплю сострадания.
Я знаю ответ еще до того, как она мне его скажет, поскольку мерзкая волна тошноты закручивается у меня в животе.
— Спасители. Мне причитается гонорар за моего нашедшего! Пятьдесят тысяч!
Пол уходит у меня из-под ног. В ушах звенит, они все еще горят от выстрела, прозвучавшего всего несколько часов назад.
Я думала, что знаю, что такое предательство. Я думала, что найти папку в столе и увидеть вину в глазах Стефана было самым болезненным моментом в моей жизни.
Но нет.
Осознание того, что моя мать продала меня, сжимает мое сердце больше, чем что-либо другое.
— Ты продала меня? — Мои слова звучат механически и безжизненно из-за шока.
— Пятьдесят тысяч меняют жизнь, Миа, — огрызается она. — Это оплатило бы все мои кредитные карты, купило бы мне новую квартиру…
— Нет. Ты бы потратила все это на таблетки, — шепчу я в ответ. — Ты бы вернулась туда, откуда начала, одинокой и бессердечной.
Пощечина не причиняет боли. Она маленькая, слишком хрупкая и взвинченная, чтобы иметь какую-либо реальную власть надо мной.
— Ты сука, — рычит она. — Это единственное, что ты могла бы для меня сделать. Единственное, что могло бы облегчить мою жизнь, а ты и это испортила! Что хорошего ты для меня сделала? Ничего.
— Это не моя работа — что-то делать для тебя! — Я кричу, толкая ее. Она отшатывается в удивлении. — Я была ребенком! Я существую не для твоего счастья!
Но борьба недолговечна, так как запах Альф доносится до моего носа.
Гнилые Альфы.
Шарлотта оборачивается с улыбкой на лице. — Она здесь! Забирайте ее!
Я должна была бежать, но застыла от страха, когда мужчины вышли вперед, каждый в черной рубашке с эмблемой на плече.
Спасители.
Один из них останавливается. — Это не девушка Нокса? — Спрашивает тот, что повыше, когда другой направляется ко мне.
Стефан.
Это еще один удар под дых, когда его лицо заполняет мои мысли.
Я застрелила его, когда настоящие монстры были передо мной.
— Не имеет значения, — говорит другой. — У нас приказ доставить их всех в одно место. Бери ее.
Я не дерусь. Я позволяю двум мужчинам схватить меня, и одна молния связывает мои руки за спиной.
— Подождите! — Шарлотта кричит, когда они ведут меня к входной двери. — А как же моя оплата?
Я усмехаюсь и качаю головой.
Конечно, ее волнует оплата, а не тот факт, что ее дочь утаскивают торговцы людьми.
— Ты получишь свой гонорар после доставки, — сообщает ей тот, что повыше. — Итак, меньше недели.
Мой разум оцепенел, душа разбита, когда они ведут меня к внедорожнику с тонированными стеклами. Они забрасывают меня на заднее сиденье, и мы уезжаем.