— Нет. Я хочу сделать страховочный трос от подъезда к дому. Что-то вроде поручня. Это нормально?
— С ума сойти, — бормочет он, переворачиваясь на другой бок и утыкаясь лицом обратно в подушку.
К тому времени, как я нахожу веревку и кое-какие инструменты, на улице уже светает. Я натягиваю свою зимнюю одежду и выхожу во двор, волоча за собой веревку. Я начинаю прямо у дома. Мне требуется почти двадцать минут, чтобы вбить крюк в дверной косяк и привязать к нему веревку. Надеюсь, мальчики не возражают. Хижина снаружи изрядно пострадала от непогоды, так что они, похоже, не слишком ею дорожат. Плотно завязав узел, я поднимаю веревку и, следуя своей карте, прокладываю тропу вниз, к подъездной дорожке. Время от времени я обматываю веревку вокруг дерева, крепко закрепляя ее.
Проходит совсем немного времени, и я подхожу к сараю. Я бросаю веревку и осматриваю дверной проем в поисках подходящего места, чтобы закрепить веревку. Может быть, внутри было бы лучше? Я переступаю порог и начинаю осматривать стены.
— Что ты делаешь? — спрашивает глубокий голос.
Волосы по всему моему телу встают дыбом. Стиснув зубы, я поворачиваюсь к Коулу. Он сидит, скорчившись, на полу сарая, окруженный тонкими деревянными досками. Он выстраивает их в квадрат. Похоже, он делает что-то вроде рамки для картины.
Они позволяют тебе остаться здесь только потому, что хотят тебя трахнуть.
Потому что это все, на что я гожусь, верно? У меня нет никаких других хороших качеств, не связанных с вагиной. Зачем еще мужчине хотеть чтобы я была рядом?
Я поднимаю веревку.
— Делаю страховочный трос. Есть какие-нибудь идеи, куда я могу забить крюк?
Он выпрямляется.
— Ты не должна быть здесь.
— Я знаю, ладно? — Я вздыхаю. — Я должна сосать члены других парней. К счастью, они оба изрядно устали, так что у меня есть небольшая передышка. Тяжело быть ходячим, говорящим мастурбатором.
Он вздыхает, потирая рот рукой.
— Я не это имел в виду. То, что я сказал прошлой ночью, было неправдой. Они не просто держат тебя рядом, чтобы ты спала с ними.
— Я так и думала. Если только у Илая нет какого-то фетиша на УНО, о котором он мне не рассказывал. — Я изучаю тяжелые балки, составляющие дверной проем сарая. Там уже есть несколько металлических колец, глубоко вмонтированных в дерево, я думаю, оттуда, где раньше вешали оборудование. Я дергаю за самое большой из них. — Как ты думаешь, я могу воспользоваться этим?
Он хмыкает.
— Очень проницательно. Спасибо за твой вклад. — Я кладу инструменты и туго натягиваю веревку. Он наблюдает, как я начинаю наматывать ее на крючок. Я чувствую его взгляд на себе, как лазерные точки на моей коже. Я вздыхаю, поворачиваясь к нему лицом. — Что?
— Просто… — Он морщится. — Больше не делай так. Не ходи за мной. Не подвергай свою жизнь опасности, просто чтобы помочь мне.
— Я буду сама принимать решения о том, ради кого я хочу рисковать жизнью, а ради кого нет, но спасибо.
Его лицо темнеет.
— Я бы не умер.
— Вероятно, нет, — соглашаюсь я. — Но ты определенно был бы сильнее ранен. Рив говорит, что если бы ты оставался там дольше, то, вероятно, получил бы переохлаждение. Ты бы потерял больше крови. Если бы я не пошла за тобой, ты бы сейчас не сидел здесь и не рубил бревна. Тебя бы отвезли в больницу для переливания крови. Я не жду благодарности, но было бы неплохо, если бы ты перестал называть меня идиоткой, хотя бы на три секунды.
Он не реагирует. Несколько минут мы молчим, пока я скручиваю веревку в тугой двойной узел, затем отступаю назад, проверяя ее несколькими рывками. Узел держится крепко.
— Я… не умею ладить с людьми. — Он начинает.
Я немного смягчаюсь.
— Ох, я не знаю. Я думаю, ты намного лучше, чем думаешь о себе. У тебя есть очаровательные моменты.
Он поднимает бровь.
— Неужели?
— Нет. Тебя вообще не должны выпускать к людям. — Его губы кривятся. Я оглядываюсь на беспорядок на полу. — Что ты делаешь? Мебель?