— Что? Зачем кому-то причинять вред собаке?
— Это было на туристической достопримечательности недалеко от города. Катание на собачьих упряжках. Какие-то идиоты устраивали гонки на собачьих упряжках, и один из них решил стегать своих собак, чтобы заставить их ехать быстрее.
Ее рот приоткрывается.
— Собака упала и сломала ногу, — мрачно продолжаю я. — Он сбежал из стаи, и травма ожесточила его. Мне потребовалось несколько часов, чтобы найти его, и когда я попытался затащить его в конуру в кузове грузовика, он набросился на меня. Повалил меня прямо на землю.
— Что случилось?
— Я отвез его к ветеринару, чтобы ему вылечили ногу.
— Они не усыпят его, не так ли?
Я качаю головой.
— Нет. Он просто уйдет на пенсию. Станет домашней собачкой, вместо того чтобы всю оставшуюся жизнь таскаться за придурками.
Ее плечи расслабляются.
— Слава богу. — Она отрывает новый кусок кухонной тряпки и макает его в воду, дотрагиваясь до моей щеки.
Я отшатываюсь.
— Что?
— У тебя кровь на лице. Как она вообще туда попала? — Она проводит бумажным полотенцем под моей челюстью медленными, успокаивающими движениями, вытирая кровь, которая, вероятно, засохла на моей бороде. Ее крошечные пальчики касаются моей кожи. Что-то сжимается у меня в груди.
Я не могу с этим справиться. Я не могу смириться с тем, как она прикасается ко мне. Несмотря на то, что ее слова резки, ее пальцы до смешного нежны, когда она очищает мою кожу. Я не помню, когда в последний раз кто-то прикасался ко мне вот так, и я не хочу вспоминать. Я не гребаная фарфоровая кукла. Нет никакой необходимости гладить меня.
Я резко отворачиваю от нее голову.
— Прекрати нянчиться со мной.
Она игнорирует меня.
Я хватаю ее за запястье.
— Прекрати.
Она вздыхает, отстраняясь.
— Ты предпочитаешь сидеть и мариноваться в засохшей крови?
— Я могу сделать это сам.
— Я просто пытаюсь помочь.
— Ну и не надо! Мне не нужна твоя гребанная помощь! — Я не понимаю, что кричу, пока она не подпрыгивает. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Мне не нужна твоя помощь, — повторяю я. — Ни сейчас и ни час назад. Я бы прекрасно добрался до хижины. С твоей стороны было глупо выходить ко мне.
Клянусь Богом, когда я увидел ее там, мое сердце остановилось. Она спотыкалась по снегу, словно гребанный Бэмби. На ней не было подходящего оборудования. Она могла легко поскользнуться, подвернуть лодыжку и замерзнуть до смерти, прежде чем кто-либо из нас узнал об этом. Черт, если бы все происходило на десять минут позже, видимость была бы настолько плохой, что она бы заблудилась и погибла.
Она могла умереть.
Она скрещивает руки на груди, стоя на своем.
— Я пытаюсь помочь.
— Так не надо! — огрызаюсь я. — Ты не помогаешь! Ты гребаная обуза! У нас все было хорошо до твоего появления, а теперь все летит к чертям!