— Посмотри сама. Там, сзади, под брезентом, есть пара готовых.
Заинтригованная, я поднимаю синий пластиковый лист. Мои глаза расширяются.
— Боже мой. — Под брезентом лежат три холста, сложенные в стопку, от самого большого до самого маленького. — Ты их сделал? — Я поднимаю один из них, чтобы рассмотреть. Она идеальна. Древесина отшлифована. Ткань идеально натянута, прикреплена к рамке сзади. Он выглядит даже лучше, чем холсты, которые я бы купила в магазине, профессионального качества, но немного грубоватые. Идеально подходит для горных пейзажей.
— Подумал, что это заставит тебя молчать, — хрипло говорит он. — Ты не можешь просто бродить и всем мешать. Лучше им быть достаточно хорошими, потому что я больше не буду их делать.
— Я думала, ты меня выгоняешь, — напоминаю я ему, проводя пальцем по линии идеально ровных скрепок.
— Сомневаюсь, что другие мне позволят.
Я бросаю на него взгляд.
— Это твой способ извиниться?
Он снова обращает свое внимание на гвоздь, который забивает.
— Мне не за что извиняться.
Я усмехаюсь.
— Да. Конечно.
Я почти уверена, что это извинение. Коул не самый лучший специалист по высказыванию мыслей вслух, но поступки говорят громче слов, не так ли? Он увидел, что я расстроена из-за своих испорченных холстов, и решил исправить проблему. Это извинение.
— Спасибо, — тихо говорю я.
Он кивает, затем мотает головой в сторону узла, который я завязала.
— Где ты этому научилась?
— О. — Я оглядываюсь на него. — Мой отец служил на флоте. Когда я была маленькой, он часто показывал мне различные узлы. Я выучила все, что написано в книге.
— Вы близки с отцом?
Мое горло сжимается.
— Были.
— Он умер?
— Нет, просто… мы больше не близки. — Я помню, когда в последний раз видела своих родителей. Это было всего около недели назад. Выражение отвращения на лице моего отца, когда я появилась плачущей на их пороге, вспыхивает у меня перед глазами.
Никто из них не звонил. Я не думаю, что они даже заметили, что я уехала из страны.
Я стряхиваю с себя грусть.
— А что насчет тебя? Какая у тебя семья?
Он пожимает плечами.
— У меня никого не было.
— Совсем никого?
— Ни братьев, ни сестер, и все, о чем заботилась моя мама, это о том, с каким парнем она трахалась в то время. Я в значительной степени воспитал себя сам.
Это многое объясняет.