Он проигнорировал мои слова, достал что-то из коробки и показал мне. Книга в кожаном переплете из архива Витали. Того, что контролировала моя мама. К которой никто не имел доступа без ее помощи. Черт, Дамиан, наверное, даже не знал, что у него в руках.
Узнавание озарило мое лицо, за ним последовал грузовик отрицания с большой буквы "О".
Должно быть, он увидел это, потому что его глаза сузились, а губы скривились от отвращения.
— Что ты знаешь? Мой отец был прав в одном.
— В чем? — рефлекторно спросила я. Я не хотела слышать его ответ. Я не хотела слышать ничего из этого.
Я доверяла Маман.
Она не была Благодетелем.
Папа был плохим родителем.
Дамиан смотрел на меня, его голос был таким же пустым, как и его глаза.
— Любви не существует.
— Он ошибается. Твой отец ошибается. — Я покачала головой. — И если ты действительно веришь, что любви не существует, ты тоже ошибаешься. — Мой разум метался, разрываясь на части, когда я представляла свое будущее без Дамиана. — Любовь существует. Она настоящая. Она у нас есть. Ты никогда не найдешь того, что есть у нас, ни с кем другим. Если ты хочешь создать семью без меня для своего трона Де Лука, а я знаю, что тебе нужна семья, то тебе придется довольствоваться фарсом. Потому что ты любишь меня, Дамиан. Все остальное — просто ложь.
Я ждала, когда он очнется.
Увидит правду в моих словах.
Но он не проснулся.
ГЛАВА 40
Самый большой обман, которому подвергаются люди, — это их собственное мнение.
Леонардо да Винчи
РЕНАТА ВИТАЛИ
Пока Дамиан вез меня в аэропорт, было тихо. Я не взяла с собой много вещей, их хватило только на то, чтобы уместиться в рюкзак. Это делало отъезд еще более болезненным, словно мне нечего было взять с собой, кроме того, с чем я приехала.
Какая-то часть меня хотела прижаться к Дамиану, как плющ. Другая часть меня считала, что мне не повезет. Если он и раскаивался, то никак этого не показывал. Молча, как тени, мы провели час езды до его частного аэродрома в напряжении.
Меня не покидало ощущение, что в то время как я рушила свои стены, Дамиан возводил свои быстрее, чем вспышка молнии. Я не могла его винить. Обстоятельства складывались не лучшим образом. Я знала, каково это — испытывать проблемы с доверием.
Но это не значит, что мне не было больно. Это также не означало, что обида и злость не выходили на первый план в моем сознании. Так и было. Я кипела от злости. Мои пальцы тряслись, и мы оба были так чертовски злы, что я сомневалась, что кто-то из нас сможет составить предложение.
На взлетно-посадочной полосе мужчина-стюард открыл мне дверь и провел к трапу самолета. Я обернулась, чтобы посмотреть на Дамиана, но он уже уехал. Я знала, что ему нужно время, но, прождав любимого человека десять лет, невозможно заставить себя сделать это снова.
Устроившись в самолете, я заставила себя уснуть. В задней части частного самолета была оборудована небольшая спальня, и я задалась вопросом, как часто Дамиан спал на этой же кровати. Простыни и наволочки пахли стиральным порошком, но, откинув наволочку, я уловила запах Дамиана.
Я спала на голой подушке и проснулась через два часа от запаха Дамиана. Ностальгия закралась в мое сердце, и, несмотря на то, что я была зла на Дамиана, я решила, что должна найти ответы для нас обоих. Ведь что, если Маман была Благодетелем? Я не верила в это, но существовали факты, которые я не могла игнорировать.
Стюардесса прибыла вскоре после того, как я нажала кнопку вызова на тумбочке. Она была так же бодра, как и я.
— Чем я могу вам помочь, мэм?
— Попросите пилота перенаправить рейс в Хэмптон. — Через минуту я вспомнила о своих манерах. — Пожалуйста.
— Конечно. Какая взлетно-посадочная полоса?
— Ноб-Бей.