— Шах и мат.
— Пожалуйста, скажи мне, что темный король — это не папа.
— Я могу сказать, что нет, но это будет ложью, мой маленький воин. А какой смысл лгать в такой ситуации?
Дворецкий вошел в библиотеку, и Маман заказала персиковую воду, как будто мое представление о ней не изменилось за день на все восемьдесят. Я хотела уйти, но застыла, не в силах отвести от нее взгляд.
Она ждала, пока я заговорю, изображая терпение. Ее дворецкий спросил, не хочу ли я чего-нибудь, но я даже не смогла открыть рот, чтобы отказаться. Маман отмахнулась от него взмахом руки, который только она могла сделать изящным.
Я была так слепа. Чертовски слепа. В мафии. Вне мафии. Это не имело значения. Я была марионеткой в любом случае. Я сглотнула, но во рту было слишком сухо.
Губы маман изогнулись вверх.
— Я сломала тебя, ma petite guerrière? (пер. мой маленький воин) Я взорвала твой мозг? — Маман негромко рассмеялась, встала и задвинула стул. — Я была рада видеть тебя, моя дорогая дочь. Однако я не ожидала гостей, и у меня есть планы на вечер. — Она похлопала меня по плечу и вышла из комнаты.
В комнату вошел дворецкий и огляделся в поисках Маман.
— Госпожа Витали? Мисс Витали? — Он дотронулся до моего плеча и легонько потряс его. — Мисс Витали?
Я повернулась к нему.
— Где моя мама?
Он протянул мне персиковую воду.
— Она сказала, что тебе это понадобится.
Хитрая, манипулирующая женщина.
Мой гнев вспыхнул. Я схватила воду, потому что да, она мне действительно была нужна. Осушив стакан, передав его дворецкому и поблагодарив его, я направилась к двери, где услышала, как Маман разговаривает с Гаспаром.
— Мы разговаривали. — Я посмотрела на нее и скрестила руки. — Куда ты идешь? — У меня были подозрения, но по мере того, как ложь погребала меня в своем предательстве, потребность услышать больше правды возрастала. Мне нужно было услышать, как она это скажет.
Она одарила меня безмятежной улыбкой.
— У меня есть неотложные дела.
— Более важные, чем твоя дочь?
— О, дорогая. Не пойми меня превратно. — Она обвела жестом безвкусное мраморное чудовище, которое называла домом. — Это все для тебя. Когда я уйду из жизни, это наследие будет твоим.
— Меня не интересует твое наследие лжи.
Она протянула руку и провела по моей щеке.
— Мне пора уходить. — Ее рука опустилась, и мое лицо обожгло то место, где была ее рука.
Мой взгляд скользнул по ее лицу. На ней были штаны для йоги Lululemon, свободная майка Vince и кроссовки Givenchy. Дорожная одежда. Еще раньше я заметила небольшой багажный набор для ночевки.
Маман направлялась в Италию. Чтобы свергнуть папу.
Шах и мат.
Игра окончена.
И темный король упал.
ГЛАВА 41