— Они все такие?
— Какие?
— Грустные.
— Только эти. — Я подумала, не навредит ли ему их показ больше, чем поможет, но он должен был их увидеть. Мне нужно было показать их ему.
Поэтому, вместо того чтобы остановиться, я наклонила свое тело так, чтобы он загораживал меня от всех, кто находился за пределами переулка. На мне был бюстгальтер, который я застегнула на бретельки и спустила с себя. Соски образовали маленькие тугие бутоны, которые давили на рубашку, но в остальном я была вполне в порядке для публичного употребления.
Я положила бюстгальтер в другой карман и медленно провела ногтями по его бедру через ткань. Он издал стон, и я протиснулась мимо него, прежде чем он успел что-то сказать. Следующая плитка лежала там, где встречались Стайвесант-Таун, Грамерси и Мюррей-Хилл.
Под навесом из зеленых листьев Дамиан прочитал надпись на плитке.
— «Если бы у меня был второй шанс, мне бы не понадобился еще один». — Он повернулся ко мне. — Как ты думаешь, все они написаны одним и тем же человеком?
— Те, что я тебе показывала? Да. Но в городе их гораздо больше, и я сомневаюсь, что все они написаны хотя бы несколькими людьми. — Я взяла его за руку, хотя от ходьбы у меня болели бедра и икры. — Еще две.
— Мой стимул, — напомнил он мне.
Я повернулась к нему, обвила рукой его шею и поцеловала. Это был тот поцелуй, которого обычно добиваются только после многих лет знакомства. Отчасти страсть и пар. Частично знакомый и комфортный. Под пологом деревьев и листвы, которые окружали нас со всех сторон, он казался живописным и более интимным, чем любой другой шаловливый подарок, который я могла бы ему преподнести.
Его язык скользнул в мой рот и погладил мой язык, и я вздохнула, прежде чем отстраниться.
— Последнее собрание синдиката через полтора часа, а у нас еще две плитки.
Я повела его к следующей плитке, расположенной на границе восточного Мидтауна и Верхнего Ист-Сайда, рядом с Центральным парком. Она гласила:
Реальность кажется такой постоянной.
Я мечтаю о кнопке перезагрузки.
Чтобы существовали машины времени,
как в конвекторе Тойнби.
— Я бы дала тебе еще один стимул, но мы потратили сорок пять минут, чтобы дойти сюда, а до следующего — час ходьбы. — Я не могла поверить, что мы уже потратили несколько часов на прогулку по городу, чтобы увидеть несколько плиток, о значении которых мы не имели ни малейшего представления.
— Хорошо, но сначала я задам вопрос.
— Мы можем гулять и разговаривать.
Он взял меня за руку, и мы начали прогулку по Центральному парку.
— Что это за плитка?
— Каждый раз, когда я скучала по маме в школе-интернате, я отправляла ей письмо с пожеланием. Я никогда не получала писем обратно, но когда я видела маму, она брала меня с собой в город на приключения. Они всегда заканчивались у плитки Тойнби.
— Значит, они помогают тебе чувствовать себя ближе к маме?
— Да.
— А больше ты мне ничего не расскажешь?
— Нет. Это испортит большое открытие.
Примерно через минуту после следующей плитки я, наконец, снова заговорила.
— Плитки, на которые меня водила мама, были моими. В письмах, которые получала мама, никогда не было ответов, потому что она отвечала на них плитками.