История Рима: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Значение деятельности братьев Гракхов в истории Рима было очень велико. Их реформы ускорили развитие производительных сил и содействовали укреплению рабовладельческого строя. Разделом большей части государственных земель, выводом колоний, улучшением путей сообщения они помогали развитию частной собственности, торговли и денежного хозяйства. Они подготовили вопрос о включении италиков в состав римского гражданства и вплотную подошли к его решению. Их реформы укрепили экономические и политические позиции всадничества, окончательно обособив его от нобилитета. Гракхи внесли значительные улучшения в римский государственный аппарат путем административных и конституционных реформ. При них римская демократия достигла высшей точки своего расцвета. Одно мгновение могло показаться, что сенаторской олигархической республике нобилей приходит конец и ее сменяет развитая античная демократия типа афинской.

В свете этих фактов и соображений вопрос о том, были ли Гракхи революционерами, является в значительной мере праздным. Конечно, они не были революционерами в строгом смысле этого слова, так как не собирались уничтожать рабовладельческого строя и заменять его какой-нибудь другой социальной системой. Наоборот, цель их реформ в конечном счете состояла в укреплении этого строя. Но, выступая против существующей олигархической системы во имя демократии и выходя в своей политической деятельности далеко за конституционные рамки, они независимо, быть может, от своих субъективных намерений действовали как революционеры.

Почему же Гракхи погибли, а их реформа не переросла в демократическую революцию и не была доведена до конца? Причины в конечном счете нужно искать в слабости италийской демократии. Во-первых, как всякая античная демократия, она была ограничена, так как не включала в себя основную массу трудового населения — рабов. Во-вторых, демократия Италии страдала от глубокого внутреннего противоречия: противоречия между гражданами и негражданами, римлянами и италиками. Как раз в это противоречие уперлось демократическое движение Гракхов, и именно оно помешало ему перерасти в общеиталийскую демократическую революцию. И в дальнейшем эти специфические черты италийской демократии будут служить оковами для развертывания подлинной народной революции.

ГЛАВА XXI

КРИЗИС КОНЦА II в.

Югуртинская война

Крайняя реакция, воцарившаяся в первое время после гибели Гая Гракха, в дальнейшем начинает несколько смягчаться. Наиболее дальновидная и гибкая часть нобилитета идет на компромисс со всадничеством, которое благодаря судебной реформе получило в свои руки сильное политическое оружие. В духе этого компромисса происходит и ликвидация аграрной реформы, связанная с некоторыми подачками народной массе. Демократическое движение, получившее в 121 г. столь сильный удар, долго не могло оправиться. Оно вырождается и мельчает. Народные трибуны этого периода не идут дальше незначительных мер: второстепенных демократических законов или судебных преследований наиболее ненавистных фигур реакции.

Конечно, такая политика «малых дел» не могла положить конец господству той группы нобилитета, которая благодаря мелким уступкам оппозиции цепко держалась за власть в течение более чем 10 лет. Эта группа была невелика. Руководящую роль среди нее играли несколько аристократических семей, в особенности семья Цецилиев Метеллов. К ней принадлежал и самый крупный деятель эпохи принцепс сената Марк Эмилий Скавр, женатый на дочери одного из Метеллов.

Правящая олигархия вела чисто семейственную политику, допуская к власти только "своих". Правда, когда-то и Сципионы вели такую же политику. Но какая разница между той эпохой и этой! Послегракховская олигархия думает только о наживе, и ее политика отличается полной беспринципностью. Непотизм, тесные рамки правящей группы и отсутствие подлинного контроля породили страшную коррупцию, охватившую сверху донизу весь государственный аппарат: взятки брали все, начиная от сенаторов и кончая последним центурионом.

Нигде этот страшный упадок не сказался так ясно, как в армии. Внешняя политика велась чрезвычайно вяло и беспомощно и испытала ряд позорных неудач. В войске царил полный развал. С каждым годом все труднее становилось производить наборы из-за прогрессирующей пролетаризации крестьянства. В войсках был постоянный некомплект, а контингенты новобранцев по своему морально-политическому уровню никуда не годились. Дисциплина страшно упала: воины массами дезертировали, перебегали к неприятелю, занимались грабежами. Командный состав был еще хуже. Офицеры брали взятки с неприятеля и проводили время в кутежах. В лагерях находилось множество проституток, офицерских слуг, торговцев и т. п. Легко представить, как это отражалось на боеспособности когда-то непобедимой римской армии.

В таком положении прежде всего, конечно, была виновата реакция. Но не только она. Причины упадка римской военной системы лежали глубже. Гражданское ополчение отживало свой век. Построенное на имущественном цензе и на временных призывах, оно уже не соответствовало больше условиям эпохи. Экономическая деградация средних слоев гражданства лишала войско его основных контингентов, а периодичность службы не давала возможности поднять военную технику на должную высоту. Непрерывные войны II в. требовали постоянной армии, а не гражданского ополчения. В этом состояло основное противоречие.

Уже позорная осада Карфагена и события под Нуманцией прозвучали тревожным сигналом. Но только югуртинская война (111—105 гг.) с полной ясностью показала ту пропасть, в которую катилась римская военная и государственная система, и взорвала застоявшуюся политическую атмосферу.

Война с нумидийским царем Югуртой была, в сущности, не слишком крупной войной колониального типа. Но обстоятельства, при которых она протекала, превратили ее в крупнейшее политическое событие и сделали исходным пунктом нового подъема демократического движения.

Войне предшествовали следующие факты. В 118 г. в Нумидии умер царь Миципса, сын Масиниссы, оставив своими наследниками двух родных сыновей Адгербала и Гиемпсала и усыновленного племянника Югурту.

Царство было завещано неделимым. Между братьями начались ссоры, и римское правительство, по традиции «опекавшее» Нумидию, отправило в Африку консула 118 г. М. Порция Катона, сына Катона Цензора. Консул разделил Нумидию между сонаследниками под предлогом их несогласия друг с другом, но с тайной целью еще более обострить раздоры.

Югурта счел себя обиженным. Он был достойным внуком Масиниссы. Красавец, отважный воин, неутомимый охотник, энергичный и умный администратор, кумир нумидян, Югурта вместе с тем был необычайно хитер, жесток и коварен. В 117 г. Гиемпсал пал от руки подосланных им убийц. Адгербал опустошил владения Югурты, но был им разбит и бежал под защиту римлян: сначала в провинцию Африка, а затем в Рим. Адгербал попросил помощи у сената, но одновременно с ним в Риме появились послы Югурты с подарками для влиятельных сенаторов (116 г.). В Нумидию была отправлена сенаторская комиссия во главе с убийцей Гая Гракха Л. Опимием. Она поделила царство между соперниками, отдав Адгербалу восточную часть со столицей Нумидии г. Циртой, а Югурте — западную.

Югурта сделал вид, что недоволен разделом. Весной 113 г. он вторгся в царство Адгербала и осадил Цирту, где было много италийских купцов. Адгербал умолял Рим о помощи. Сенат отправил в Африку одну за другой две комиссии (во главе второй стоял сам М. Эмилий Скавр). Но подкупленные Югуртой, они вернулись в Рим, ничего не сделав.

Осада Цирты длилась уже 15 месяцев. Адгербал потерял всякую надежду на римскую помощь и по требованию италиков, измученных осадой, сдал город Югурте под условием сохранения жизни горожанам. Но Югурта коварно нарушил обещание. Адгербал был распят на кресте, а все мужское население города, взятое с оружием в руках (в том числе и италики), перебито.

Это переполнило чашу терпения римского общества. Особенно негодовали всадники, так как много римских купцов погибло в Цирте, и Нумидия, очевидно, ускользала из цепких рук публиканов и ростовщиков. Под давлением всадничества Югурте в 111 г. была объявлена война. Консул этого года Л. Кальпурний Бестия, в прошлом гракханец, повел в Нумидии успешное наступление четырьмя легионами. Однако Югурта с помощью подкупа и ценой уплаты ничтожной контрибуции добился мира, сохранив полностью свое царство.

Возмущение римских демократических кругов достигло крайней степени. Народный трибун Гай Меммий при поддержке всадничества добился вызова Югурты в Рим зимой 111/10 г. Царю была дана гарантия неприкосновенности. В народном собрании Меммий начал допрос Югурты. Но едва он задал ему первый вопрос, как другой трибун, Г. Бебий, подкупленный Югуртой, наложил вето на ответ царя.

Дело начало приобретать совершенно скандальный характер. Пока в сенате шли прения о кассации мирного договора, Югурта не терял времени даром. В Риме проживал Массива, племянник Миципсы, предъявивший в сенате права на нумидийский престол. Один из приближенных Югурты убил опасного претендента, а когда против него было возбуждено уголовное преследование, он с помощью Югурты бежал из Рима.

Это новое преступление заставило сенат принять постановление о высылке Югурты из Рима. Говорят, что когда царь выехал из города, он несколько раз оборачивался назад и, наконец, воскликнул: «Продажный город, который скоро погибнет, если найдет покупателя!».

Военные действия возобновились. Разложившаяся римская армия, руководимая бездарными и продажными полководцами, была совершенно небоеспособна. Римляне потерпели позорное поражение под г. Сутулом. Армия капитулировала и должна была пройти под ярмом, а римский командующий Авл Постумий Альбин заключил мир с Югуртой на условии, что римские войска в десятидневный срок очистят Нумидию (начало 109 г.). Успехи Югурты поставили под удар власть римлян в Африке, так как североафриканские племена стали объединяться вокруг нумидийского царя во имя изгнания ненавистных чужеземцев. В Риме царило крайне тревожное настроение. Была создана чрезвычайная комиссия для расследования позорных событий в Африке. Ряд лиц, особенно сильно скомпрометировавших себя, подверглись изгнанию (в числе их и Л. Опимий). Мирный договор, заключенный с Югуртой Авлом Постумием, был кассирован.

В 109 г. в Африку послали консула Квинта Цецилия Метелла. Хотя он принадлежал к правящей олигархической клике, но, как редкое исключение, был честным и способным человеком. Своими легатами он не побоялся назначить людей незнатного происхождения. Среди них находился и Гай Марий, выслужившийся из простых воинов. Прибытие Метелла в Африку резко улучшило положение. Югурта в военном отношении не представлял опасности для сколько-нибудь приличной регулярной армии. Поэтому, когда Метелл восстановил дисциплину в своих войсках, ему удалось нанести нумидянам решительное поражение на р. Мутуле и загнать Югурту в глухую часть страны.

Тогда нумидийский царь предложил Метеллу мир ценой уплаты огромной контрибуции, но консул потребовал безусловной сдачи. Война продолжалась. Метеллу продлили полномочия на 108 г. Однако военные действия в Африке затягивались, так как Югурта, пользуясь условиями местности, начал партизанскую войну и ускользал от преследований. Это вызвало новое недовольство всадников, которые обвиняли оптиматов,[265] в частности Метелла, в искусственном затягивании войны. Партийная борьба в особенности обострилась, когда сенат продлил полномочия Метелла и на 107 г. Тогда популяры при поддержке всадников выставили кандидатом в консулы Мария.

Марий, Сулла и окончание Югуртинской войны

Гай Марий родился в середине II в. около г. Арпина в бывшей области вольсков. По-видимому, он происходил из зажиточной деревенской семьи. Марии были наследственными клиентами Геренниев, но были связаны также и с домом Цецилиев Метеллов. Гай выдвинулся под Нуманцией, где служил рядовым воином. Сам Сципион обратил внимание на его храбрость и дисциплинированность. Поддержка Метеллов помогала Марию в его дальнейшей карьере. В 119 г. он занимал должность народного трибуна и провел несколько мелких законов, один из которых улучшал контроль при голосовании в народном собрании. Это создало Марию популярность в демократических кругах. Вскоре он женился на девушке из знатного рода Юлиев. Несколько удачных спекуляций улучшили материальное положение Мария и доставили ему связи со всадническими кругами. В 115 г. он — претор, затем — наместник Дальней Испании. Когда Метелл отправился на войну с Югуртой, он назначил Мария одним из легатов. В поражении Югурты на р. Мутуле Марий сыграл большую роль и выдвинулся на первое место среди помощников Метелла.

Таково было начало карьеры Мария, которого блок всадников и популяров выдвинул в консулы на 107 г. Метелл жестоко издевался над своим легатом за его намерение баллотироваться на высшую должность в республике и с большим трудом отпустил его на выборы в Рим.

В избирательной кампании Марий резко и несправедливо нападал на Метелла за его ведение войны. Огромным большинством голосов он был не только избран консулом, но особым постановлением народного собрания[266] ему было поручено ведение войны в Африке. Решение сената о продлении полномочий Метеллу тем самым было отменено.

Сенат разрешил Марию произвести новый набор с тайной мыслью, что он потеряет свою популярность в массах. Однако Марию удалось выйти из затруднения тем, что он стал набирать в войска путем добровольной вербовки людей неимущих, находившихся вне цензовых списков. Это было новшество огромного принципиального значения, в результате которого социальное лицо римской армии совершенно изменилось.

Прибыв в Африку, Марий принял командование от смертельно оскорбленного Метелла. Правда, по возвращении в Рим Метелл получил триумф и почетное прозвание «Нумидийский». Но это не могло вознаградить его за ту пощечину, которую он получил от своего бывшего легата. Однако и Мария встретили в Африке те же трудности, которые стояли перед Метеллом: Югурта ускользал из его рук, а пока был жив этот опасный противник, римляне не могли оставаться спокойными за Африку. Необходимо было уничтожить всякую возможность возрождения старого Карфагена.

[265] В эту эпоху получают распространение названия «оптиматы» (optimates — знатные) — для обозначения нобилитета и «популяры» (populares) — для народной партии.

[266] По предложению народного трибуна Гая Манлия Манцина.