История Греции: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Данные «Илиады» и раскопок Шлимана также нашли свое подтверждение в открытиях, сделанных в сфере древнего Востока.

В «Илиаде» наряду с троянцами упоминаются их сородичи дарданцы и город Дардания. Это имя сохранилось в названии позднейшего города Дардана, лежавшего на Геллеспонте, недалеко от развалин Трои. Далее Рамзес II (1300—1232) среди народностей, сражавшихся вместе с хеттами, упоминает и «дардана»; возможно, что это тот же народ. Преемник Рамзеса II, Мернептах, сообщает о нападении на Египет коалиции народов «из стран моря» — «северян, пришедших из всевозможных стран». Здесь упомянуты Ахайваша, в которых справедливо видят ахейцев, старинное название которых «Ахайвой».

При следующем фараоне, Рамзесе III, опять приходят «люди с моря» и в их числе «данауна», упоминаемые также уже около 1400 г. Этих «данауна» отождествляют с «данайцами» — слово, которое у Гомера является почти синонимом слова «ахейцы».[25]

Еще более интересными для истории крито-микенской эпохи оказались открытия Э. Форрера. Уже в XIX в. близ селения Богаз-кеой в Малой Азии был найден при раскопках ряд памятников древнего могущественного царства хеттов, о котором упоминается и в документах древнего Египта и в Библии. При этих раскопках было найдено большое количество клинописных таблиц, которые сразу расшифровать не удалось, так как хеттский язык не был известен. Расшифровка этих таблиц началась только в двадцатых годах нашего века (главная заслуга в этой расшифровке принадлежит чешскому ученому Б. Грозному), но интересующие нас таблички были расшифрованы в 1924 г. Э. Форрером. Из этих табличек мы узнали, что на юге Малой Азии в XIV—XIII вв. находилось царство Ахийава.

Царство Ахийава упоминается в документах царя Мурсилиса II (приб. 1320—1315 гг.). Оно граничило с Лугга (ликийцами) и, следовательно, как правильно предположил Форрер, находилось в Памфилии, где и в последующую эпоху говорили на языке, близком к аркадскому, т. е. к ахейскому. При хеттском царе Тутхалиясе IV (приб. 1260—1230 гг.) в числе равноправных с хеттским царем великих царей, наряду с царями Египта, Вавилона (Кардуниаш) и Ассирии, назван царь Ахийава.

Далее в этих документах рассказывается о войне, которую Аттарисья, царь Ахийава, вел с хеттами. Наконец, при царе Арнувандасе IV (прибл. 1230—1200 гг.) тот же Аттарисья совершает набег на остров Кипр, бывший тогда во власти хеттов.

Тождественность Ахийава с Ахайваша и Ахайвой вряд ли может подлежать сомнению.[26]

Таким образом, в XIV—XIII вв. на южном берегу Малой Азии образовалось сильное Ахейское царство, которое вело войну с хеттами и совершало набеги на Кипр.[27]

Итак, нет никаких сомнений в том, что поход, описываемый в «Илиаде», — исторический факт, и что исполнители гомеровских песен в общем сохранили довольно верное представление об исторической обстановке XIV—XII вв.

Это не дает, тем не менее, права пользоваться «Илиадой» как историческим документом и считать, например, похищение Елены Парисом, имена Агамемнона и Менелая и гнев Ахилла настоящими историческими фактами.

Таким образом, основным источником для древнейшей эпохи греческой истории являются археологические памятники; как мы видим, эта история построена на базе археологии. Однако при всем огромном значении археологических памятников их недостатком является то, что при отсутствии литературных свидетельств, они не дают возможности сколько-нибудь точно датировать находки и восстановить ясную и вполне убедительную картину соответствующего общественного строя. Только литературные памятники, главным образом древнего Востока, дали Эвансу возможность распределить эти памятники по определенным хронологическим периодам.

Найденные на Крите памятники Эванс распределяет на три большие эпохи: древнеминойскую, охватывающую эпоху перехода от неолита к бронзе (до 2100 г.), среднеминойскую (2100 — 1580) и позднеминойскую (1580—1180), относящиеся к эпохе бронзы. Образование критского государства относится уже к началу среднеминойской эпохи. Каждую из этих эпох Эванс подразделил в свою очередь на три периода: I, II и III. Так, замечательные вазы стиля камарес относятся к II среднеминойскому периоду (1900—1750); высший расцвет критской культуры, господства на море, сношений с Египтом и письменности — к I позднеминойскому (1580—1450); разрушение кносского дворца и конец морской власти Крита — к концу II позднеминойского (1450—1400) и началу III позднеминойского (1400—1180). Для материка Греции принято то же деление, но вместо «минойский» употребляется термин «элладский» (так, например II позднеминойскому периоду на Крите соответствует II позднеэлладский на материке и т. д.). Эпоха наибольшего распространения критской культуры на материке относится к I и II позднеэлладским периодам; эпоха наивысшего расцвета власти микенских царей — к III позднеэлладскому.

4. КРИТ И ЕГО КУЛЬТУРА

На Крите, как и повсюду в древнейшее время, общественный строй был родовым. В пользу этого говорят археологические памятники; равным образом позднейшие критские дворцы, согласно правильным наблюдениям проф. Б. Л. Богаевского, являются, судя по их плану, пережитком так называемых «больших домов», т. е. коллективных построек, в которых жил сообща целый род. Приведенные выше свидетельства об оживленных торговых сношениях между Критом, Египтом и другими странами Передней Азии, а равно и археологические памятники, о которых мы скажем ниже, доказывают с несомненностью, что примерно с начала второго тысячелетия до н. э. на Крите отдельные племена, жившие родовым бытом, уже сплотились и образовали одно мощное государство.

В Египте и Вавилонии причиной перехода от первобытно-родового к древневосточному примитивно-рабовладельческому способу производства была необходимость организации массового коллективного труда для регулировки разливов и орошения полей. Производство таких работ было невозможно при том общественном и культурном уровне, который характеризует родовое общество. Необходимо было сделать этот труд принудительным, а для этого понадобилась древневосточная монархия, построенная на примитивно-рабовладельческой базе. Но не везде на древнем Востоке именно в этом была причина образования государства: у хеттов, финикиян, древних евреев таких причин не было. В Финикии или на Крите образование государства было ускорено необходимостью тесного сплочения отдельных племен для создания общего флота, войска и т. п. Эти государства лежали на морском пути между большими монархиями древнего Востока, и отсутствие такого сплочения сделало бы их добычей их сильных соседей.

Действительно, мы знаем, что в XIX в. до н. э., когда складывалось классовое общество на Крите, государства Передней Азии точили зубы на Крит и Грецию.[28]

Такое сплочение племен для отпора внешней опасности и здесь ускорило гибель родового общества. По справедливому замечанию Энгельса, родовой строй в полном расцвете предполагает «крайне неразвитое производство, следовательно, крайне редкое население на обширном пространстве, отсюда почти полное подчинение человека... природе... Племя оставалось для человека границей...»[29] «Но не забудем, что эта организация была обречена на гибель. Дальше племени она не пошла; образование союза племен означает уже начало ее разрушения... Все, что было вне племени, было вне закона».[30]

Для отражения нападения с моря нужно было не только собрать весь Крит под властью одного сильного вождя, но и создать мощный флот, а для этого необходима была организация коллективного труда в широких масштабах, ускорившая начавшееся выделение аристократической верхушки и порабощение масс. После того как непосредственная опасность покорения извне была преодолена, такой флот не мог оставаться в бездействии. На первых порах он, вероятно, был использован для пиратских набегов на ближайшие острова, а затем при помощи этого флота стали осуществляться и оживленные торговые сношения с государствами древнего Востока. Мы приводили уже сообщения древних писателей (Гесиода, Геродота, Фукидида и более поздних) о том, что флот критского царя Миноса господствовал на море; говорили мы также о том, что критяне («Кефтиу») упоминаются в египетских памятниках. Действительно, изображения кораблей на критских рисунках свидетельствуют о высокой кораблестроительной технике: корабли имеют высокие борта, острые металлические носы и реи для крепления парусов; во время морского боя могут передвигаться как на парусах, так и на веслах; коммерческие грузовые суда имеют вместительный трюм и высокие мачты. Иногда они снабжены крытыми каютами для пассажиров, как египетские нильские суда.

О высоком уровне мореходства говорит тот факт, что критские суда делались не из местного, а из привозного леса. Египетский фараон Тутмес III, находясь в 1467 г. в Финикии, видит здесь критские суда, сделанные из ливанского кедра.

Какую роль играла торговля в жизни Крита, можно заключить из остатков густонаселенных городов, расположенных у моря, на скалистых мысах, в местах, лишенных воды, где земледелие было невозможно. Они могли быть населены только ремесленниками, мореходами или пиратами. Такие чисто торгово-ремесленные поселения не могли возникнуть в эпоху родового общества: они предполагают государство с правильно организованным ввозом и вывозом.

Если мы обратим внимание на те материалы, из которых сделаны найденные в большом числе на Крите предметы ремесла и искусства, то мы также должны будем прийти к выводу о чрезвычайно оживленной торговле между Критом и странами Передней Азии. Так, на Крите найдены изделия из золота и слоновой кости. Это сырье могло получаться только из Египта. Точно так же растение сильфион, изображение которого мы находим на Крите, могло привозиться только из Ливии, лошади — из Малой Азии, серебро — скорее всего из Испании или Сардинии, камень обсидиан — с острова Мелоса, янтарь — с Балтийского моря (из третьих или четвертых рук). Такие материалы, как алебастр, фаянс, стекло, ляпис-лазурь, а вероятно, и железо, бывшее тогда драгоценным металлом, на Крите не обнаружены и также должны были привозиться.

Из всех этих материалов на Крите делались художественные ремесленные изделия. Они не могли изготовляться патриархальным домашним способом: тонкость и изящество их обработки показывают, что они — дело рук специалистов-мастеров. Огромное количество критских изделий, найденных в различных местах древнего мира (прежде всего в Египте и в материковой Греции), показывает, что эти мастера работали в значительной части на вывоз, на внешний рынок. Большое количество черепков критских сосудов, находимых во всех странах, прилегающих к восточной части Средиземного моря, указывает на то, что с Крита вывозилось масло, зерно и другие сельскохозяйственные продукты.

Итак, Крит вел оживленную торговлю со всеми культурными государствами тогдашнего мира, ввозя разнообразное сырье (дерево, металл и т. д.) и вывозя продукты своего ремесла и сельского хозяйства.

Насколько развита была критская торговля, видно из того, что в этой торговле была в ходу и «денежная» единица — медный талант. Этот талант имеет форму растянутой кожи; это — характерный рудимент, показывающий, что в более древнее время единицей ценности были действительно кожи или животные (быки). В гомеровскую эпоху счет ведется на число быков; это несомненный регресс по сравнению с крито-микенской культурой. Вес такого таланта около 29 кг, и как раз такой же вес имеет каменная гиря, найденная в кносском дворце. Интересен находящийся на глиняной табличке расчет цен каких-то товаров: посредине нарисованы весы (соответствующие, вероятно, нашему знаку равенства ( = )), слева изображен талант и черточками обозначено число таких талантов, справа — число единиц товара. Целых девятнадцать таких талантов найдено во дворце в Агиа-Триада, семнадцать — в море близ Кимы на Евбее, вероятно, они затонули во время кораблекрушения. Кроме того, такие таланты нашли в Кносе, Фесте, в Аморге, на Евбее, Сардинии и в ряде других мест; в Египте они изображены в числе даров, которые приносят кефтиу.[31] Маленькие каменные кружки, с выбитой на них цифрой, служили, может быть, мелкой разменной «монетой». Золотой «монетой» служили, по-видимому, золотые бычьи головы (попадаются, впрочем, и медные); они также встречаются на изображении критских даров в Египте.[32]

Таким образом, критяне вели мировую торговлю в таком размере, в каком не вели ее даже греки в VI в., проникали во все места тогдашнего культурного мира, имели своеобразные «денежные» и весовые единицы.

Мы могли бы, конечно, представлять себе торговлю Крита с Египтом в виде торговли «варваров», живущих первобытным родовым строем, с большим соседним государством. Так, нередко «варвары», живущие еще родовым строем, привозят свои сельскохозяйственные продукты в обмен на произведения высокой культуры. Это объяснение, однако, в данном случае несостоятельно уже потому, что Крит вывозил не только земледельческие продукты, но и ремесленные изделия, стоявшие и по технической отделке и по художественности выполнения значительно выше египетских.

Разумеется, мы не собираемся отрицать влияния передне-азиатских культур на Крит (о влиянии Египта мы говорили уже в предыдущей главе), нельзя отрицать также воздействие народов Малой Азии и Месопотамии. Так, употребление глиняных табличек в качестве писчего материала несомненно восходит к Вавилону; точно так же изображение богини плодородия, изображения героев или богов, удушающих львов, существ, представляющих собой помесь человека с животным, божества, стоящего на возвышенности, с симметрично, наподобие герба, расположенными львами и грифами, характерны для искусства Передней Азии. На Крите найдены также печати несомненно вавилонского и хеттского происхождения.

Однако обратное влияние Крита на эти государства было не меньшим. В XIV в. в эпоху фараонов Аменхотепа III и Аменхотепа IV в египетском искусстве происходит резкий сдвиг. Шаблонные, условные, безжизненные изображения сменяются поразительными по свежести реалистическими, чрезвычайно похожими на критские. Это стремление к реализму и движению совершенно чуждо египетскому искусству предшествующих и последующих веков; по мнению специалистов, культура эпохи этих великих фараонов насквозь пропитана критским влиянием.

Крит был, таким образом, в семье великих древневосточных государств не отсталой примитивной общиной, а одним из наиболее передовых и культурных центров.

Данные раскопок показывают правильность приведенных выше сообщений древних авторов: Крит действительно был единым централизованным и очень могущественным государством, господствовавшим на море. Наиболее показательно в этом отношении отсутствие городских стен в критских городах, в противоположность микенским, о которых мы будем говорить ниже, и наличие прекрасных, сложенных из крупных плит, дорог между главными центрами Крита — Кносом и Фестом. Это показывает, что Крит образовывал единое государство и что критяне не боялись нападения с моря, а следовательно, действительно располагали сильным флотом и имели широкую возможность заниматься морской торговлей. С этим прекрасно гармонирует и содержание настенных изображений на Крите. В египетских, а впоследствии и в микенских, дворцах любимой темой фресок было изображение сражений и побед — очевидно, и египтянам, и впоследствии микенцам приходилось вести непрерывные войны. В критских дворцах такие сцены вовсе отсутствуют: очевидно, Крит в течение долгого времени не вел войн, так как господствовал на море.

[25] Сравни с этим известных из греческой мифологии Данаю (это имя означает просто «данайскую женщину»), Даная, Данаид и т. д.

[26] Форрер допустил ряд преувеличений, вычитав в хеттских надписях имена греческих царей Этеокла и Атрея, упоминание города Илиона, острова Лесбоса и т. д., и это в значительной степени дискредитировало его теорию. Однако основной установленный им факт остается непоколебленным.

[27] Кипр, как мы теперь заключаем из особенностей греческого наречия, на котором говорили на Кипре, затем в значительной части был покорен и населен ахейцами. Здесь найдено особенно много памятников микенской культуры; еще в историческое время предсказатели назывались здесь «ахейскими предсказателями» (achaiomanteis). Согласно «Илиаде» (XI, 21), Кипр был в зависимых отношениях от Агамемнона.

[28] Ассирийский царь Саргон I (ок. 1990 г. до н. э.) называл себя царем Каптару, т. е. Крита; в то же время государство Мари, на среднем течении Евфрата, как мы узнаем из клинописи, поддерживало сношения с тем же Каптару. И действительно, на Крите найдены вавилонские цилиндры XIX — XVIII вв., а на острове Кифера близ Пелопоннеса — каменная табличка с клинописной надписью царя города Эшмуны (близ нынешнего Багдада) — Нарамсина (около 1950 г.).

[29] Энгельс Ф. Происхождение семьи...//Маркс К, Энгельс Ф. Соч. Т. 21. С. 99.

[30] Там же.

[31] Критяне.

[32] Характерно, что в Греции имеется целый ряд городов, называемых «Миноя», и как раз на этих местах имеются остатки крито-микенской культуры. Такие «Минои» имеются как раз в Мегаре и Сицилии, куда, по преданию, ходил походом Минос. Если даже поводом к легенде послужило существующее название, то самые эти названия достаточно любопытны.