Будни и праздники Ольвии в VI—I вв. до н. э.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Театр служил не только для проведения дионисийских праздников. В нем нередко устраивали народные собрания, иногда проходили заседания Совета и некоторые судебные процессы, на которых также действовало право проедрии[190].

У нас нет никаких определенных сведений о времени, когда проходили Дионисии в Ольвии. Если исходить из аналогий с Афинами, праздник отмечали в начале весны. Кроме того, во всяком случае в начальный период существования Ольвии здесь справляли еще два дионисийских праздника: Ленеи и Антестерии. Одноименные названия ольвийских месяцев приходятся на зиму.

Ленеи — праздник молодого вина, которое впервые открывали после изготовления его осенью. Вряд ли в Ольвии этот праздник имел большое значение, так как здесь не было молодого вина. Лишь в римский период ольвиополитам окончательно удалось акклиматизировать виноградную лозу и наладить производство собственного вина[191]. В догетский период Ленеи могли повторять лишь некоторые обряды метрополии, но всеобщей радости от питья молодого вина не возникало. Судоходство замирало еще осенью, поэтому доставить такое вино было невозможно. Не случайно, наверное, имя Леней встречается в ольвийских надписях VI-V вв.[192], когда традиции метрополии еще существенно не изменились под влиянием местных условий.

Во время Антестерии тоже существенную роль играло молодое вино, и поэтому праздник, так же, как Ленеи, не получил в Ольвии широкого распространения. Теофорное имя Антестерии встречается в Ольвии эллинистического периода[193], но, вероятно, не имеет непосредственного отношения к празднику.

Широко распространенное среди ионийцев празднество Апатурии (Her. I, 147) приходилось в Ольвии на октябрь-ноябрь. После завершения земледельческих работ этот праздник справляли три или четыре дня. В это время в официальные списки вносили имена новорожденных детей и новобрачных жен; отец клялся в законности рождения ребенка, а присутствующие могли опротестовать правомочность записи нового гражданина[194]. Отцы также представляли сыновей-подростков. Среди мальчиков устраивали соревнование в чтении стихов, изучавшихся в школе, и победители получали призы. Критий в диалоге Платона «Тимей» (21 b) вспоминал, как он десятилетним мальчиком вместе со своими сверстниками выступал со стихами Солона в третий день Апатурий. Зная из речи Диона Хрисостома об особой приверженности ольвиополитов к поэмам Гомера, надо думать, что на ольвийском празднике дети чаще всего читали его стихи. Стоит отметить, что в Ольвии давали имя Апатурий[195]. Возможно, им нарекали сыновей, родившихся в дни праздника.

Закон об исополитии Милета и Ольвии, несомненно действовавший в V-IV вв., а, возможно, и дольше[196], гласил, что милетяне имели равные права с ольвиополитами при совершении религиозных церемоний. Таким образом, они могли участвовать во всех ольвийских праздниках. Граждане других греческих полисов принимали активное участие только на торжествах в честь Ахилла. Они проходили на Ахилловом Дроме (буквально «бег Ахилла»), совр. Тендровской косе, которая в древности была островом. Празднество сопровождалось спортивными играми, включавшими атлетические состязания и бег колесниц — очень дорогой, доступный немногим, вид соревнований (рис. 39).

Конные ристания сопровождали самые торжественные общегреческие праздники: Олимпийские, Пифийские, Истмийские и Немейские игры, Панафинеи, Сотерии в Дельфах и др. В них соревновались всадники, а также колесницы, запряженные парой или четверкой коней (биги и квадриги). Их изображения нередко встречаются на аттических вазах из раскопок Ольвии[197]. Особенно выразителен рисунок с состязанием колесниц на афинском оносе (наколеннике для разглаживания шерсти), найденном на Березани[198]. В ольвийском некрополе обнаружена амфора IV в. — приз за колесничий бег[199]. На ее тулове изображен возница, правящий квадригой. Украшающие сосуд гирлянды из лавра указывают, что это наградная амфора. Ее положили в погребение как одну из самых дорогих вещей для покойного, напоминающую о счастливейшем дне его жизни[200]. Ведь победа в колесничном беге на всех играх оценивалась как самая главная.

В греческом мире хорошо знали об Ольвийских агонах уже в V в. Недаром в трагедии Еврипида «Ифигения в Тавриде» (ст. 438) упомянуты прекрасно размеченные стадии для бега людей и колесниц на Ахилловом Дроме. Возможно, на этом, как и на других общеэллинских праздниках, наряду с атлетами состязались музыканты. Ведь, по преданию, Ахилл был не только великолепным бегуном (напомним его постоянный эпитет «быстроногий»), но хорошим певцом и музыкантом (II. IX, 185-189). Греки верили, что по ночам он пирует с друзьями на своем священном острове Левке и поет песни о Троянской войне, играя на кифаре (Мах. Туг. XV, 7). Этот остров (совр. Змеиный) находился под патронатом Ольвии в Villi вв.

Агоны на Ахилловом Дроме, единственный известный нам в Северном Причерноморье панэллинский праздник, учредили в V в.; сам бог Аполлон благословил его устами своей пророчицы Пифии в Дельфах. Происхождение игр на Ахилловом Дроме связывали с местным преданием о том, что герой устроил на этом острове состязания в честь какой-то победы (Mela. II, 5; Plin. IV, 83). В память об этом остров получил свое название, и ольвиополиты стали устраивать празднество. Оно проходило даже в опасные годы, когда варвары грозили нападением. Так было в первой половине II в., когда погиб отважный ольвиополит Никерат, защищая соотечественников, возвращавшихся в город после праздника. Декрет в честь Никерата является сейчас главным источником наших сведений об агонах на Ахилловом Дроме[201].

В программу игр входили традиционные греческие атлетические состязания: бег, борьба, прыжки, метание копья и диска. О победах ольвиополитов во всех этих видах спорта известно по надписям римского времени[202]. Почетное место занимали состязания в стрельбе из лука, которые в самой Элладе не имели широкого распространения[203].

На Ахилловом Дроме им придавался особый смысл. Во-первых, главный бог Ольвии Аполлон славился как прекрасный стрелок. Лук и стрелы были непременными атрибутами Аполлона Врача. Сейчас широко известна мраморная копия бронзовой статуи Леохара, представляющая Аполлона в момент его победы в Дельфах над чудовищем Пифоном. При взгляде на многочисленные повторения этой статуи Аполлона Бельведерского вспоминаются строки А. С. Пушкина:

Во-вторых, соседство с кочевыми племенами, использовавшими лук в качестве главного оружия, заставляло ольвиополитов обращать особое внимание на умение стрелять из лука. Это подтверждается массовыми находками бронзовых наконечников стрел во всех слоях городища Ольвии. Ольвийские стрелки достигали превосходных результатов в своем мастерстве. Надпись IV в. гласит, что Анаксагор пустил стрелу на 282 оргии (около 540 м)[204]. Результат Анаксагора значительно превышает современный рекорд, достигающий 440 м. Вероятно, конструкция ольвийского лука позволяла достичь большей дальнобойности, чем у современных спортивных снарядов[205].

Ольвиополиты принимали участие в крупных празднествах в разных городах Эллады. Священные послы феоры прибывали в Ольвию с сообщением о сроках знаменитых общеэллинских Олимпийских, Истмийских, Немейских и Пифийских игр, о праздниках Аполлона и Диониса на Делосе и в Дельфах, о Панафинеях и Дионисиях в Афинах. Корабли с феорами обычно обходили несколько греческих городов. В Ольвию прибывали феоры, объезжавшие западные и северные берега Понта[206].

Игры на Ахилловом Дроме, подобно крупным панэллинским празднествам, вероятно, проводились раз в несколько лет. Обычно интервал составлял 3-4 года. Ежегодно в Ольвии устраивались другие, менее крупные агоны. Юноши состязались на празднике Гермеи, посвященном Гермесу, покровителю гимнасия. Иногда победителя увековечивали статуей[207]. Агоны сопровождали некоторые ольвийские празднества в честь Аполлона, потому что у всех ионийцев было принято таким образом чтить этого бога (Hom. Hymn. I, 149-150).

В середине III в. ольвиополит Дионисий, херсонесит Сокрит и боспорянин Никий, оказавшие гостеприимство феорам из Дельф, получили целую серию привилегий: вне очереди вопрошать знаменитый дельфийский оракул Аполлона, сидеть на почетных местах в театре, пользоваться неприкосновенностью, принимать у себя на родине феоров, не платить налоги при торговых операциях и без очереди решать в суде свои спорные дела[208].

Дельфы с древнейших времен устраивали общеэллинские Пифийские игры, основателем которых считался Аполлон, а в III в. там учредили торжественные Сотерии. Упомянутый декрет показывает, что ольвиополитов приглашали на эти празднества.

Два почетных декрета второй половины III — начала II в.[209] свидетельствуют о посещении ольвиополитами острова Делос, где проходили широко известные празднества, посвященные Аполлону и Дионису.

В последней трети V в., когда Ольвия входила в Афинский морской союз, ольвиополиты наряду с другими союзниками имели обязательство доставлять жертвенных животных на Панафинеи и идти в праздничной процессии на Акрополь[210]. Вероятно, ольвийские атлеты и музыканты принимали участие в панафинейских агонах, где мог выступить полноправный гражданин любого греческого полиса.

Ольвийские послы отправлялись в Афины также на Дионисии, праздновавшиеся 9-13 числа месяца Элафеболиона, когда возобновлялась навигация после зимнего перерыва. В театре проходила пышная церемония выноса на орхестру денежных взносов союзников (Isocr. VIII, 82-83). Среди них был и один талант, доставленный ольвиополитами. Вместе с другими союзниками они участвовали в торжественной процессии к алтарю Диониса, где совершалось жертвоприношение, а потом смотрели в театре состязания хоров, трагедии, сатировские драмы и комедии, слушали громкий голос глашатая, читавшего почетные декреты, прославляющие афинян и иностранцев, оказавших особые услуги Аттике.

Наши сведения об ольвийских празднествах имеют множество лакун. Например, ничего конкретного не известно о праздниках в честь таких широко почитавшихся в Ольвии богов, как Зевс, Кибела, Деметра и ее дочь Кора-Персефона. Их культ засвидетельствован надписями, изображениями на терракотах и рельефах и другими археологическими материалами. И все же имеющиеся источники позволяют достаточно многообразно представить праздники ольвиополитов. Они справляли по крайней мере пять праздников Аполлона на Центральном и Западном теменосе, устраивали торжественные шествия по улицам своего города, собирались в театре на Дионисии, проводили панэллинские агоны на Ахилловом Дроме.

Некоторые ольвиополиты, в том числе и жрецы, бывали на празднествах в разных греческих городах. Наблюдая их, они заимствовали какие-то обряды для проведения собственных торжественных процессий и жертвоприношений.

6. МУЗЫКА

Музыка играла большую роль в повседневной, праздничной и религиозной жизни греков. Она звучала при всех более или менее значительных моментах жизни человека, начиная с первых дней его появления на свет, когда устраивали праздник в честь рождения ребенка, и кончая проводами к могиле под заунывные звуки аулосов[211]. Сейчас их называют флейтами, хотя звучание аулосов было ближе всего к современному гобою[212].

С детских лет эллины не только слушали музыку и пение, но и сами учились играть на лире и аулосе. Аристотель (Pol. VIII, 5, 8; 1340 b) писал, что музыка входит в обязательный курс обучения вследствие ее благотворного воздействия на нравственную сторону души, а в ежедневной жизни она неизменно сопровождает отдых свободного гражданина. Найденная в Ольвии аттическая терракотовая статуэтка рубежа IV—III вв. иллюстрирует обучение ребенка игре на лире: маленький мальчик стоит рядом с бородатым педагогом, держащим в руке лиру[213]. Лира изображена также на предметах местного производства: на ольвийских монетах[214], около Аполлона на фронтоне декрета в честь Антестерия[215], на форме для терракоты с фигуркой сидящего Аполлона с лирой[216].

Теперь уже невозможно воссоздать звучание античной музыки. Музыкальные инструменты сохранились лишь во фрагментах, а считанные нотные записи столь отрывочны и несовершенны, что по ним нельзя достоверно сыграть мелодию. Однако об огромной роли музыки в жизни эллинов мы знаем по сочинениям философов, специальным трактатам и бесчисленным изображениям музыкантов на вазах, терракотах, скульптурах, рельефах, фресках и мозаиках[217].

Греческие музыкальные инструменты, как и современные, делились на три группы: струнные, духовые и ударные. К первым относились лира, барбитон, кифара и тригон (арфа), ко вторым — аулос, сиринга (флейта Пана), труба и орган, к третьим — кроталы (род кастаньет), тимпаны (бубны), литавры и ксилофоны.

Лира, наиболее распространенный струнный инструмент, отличалась легким весом, небольшим размером (50-60 см) и простотой при обучении[218]. Ее резонатор овальной формы делали из панциря черепахи или из металла, повторявшего форму этого панциря. Струны из жил животных закреплялись на перекладине, соединявшей боковые роговые или деревянные стойки, их концы либо изгибались наружу, либо были прямыми. На лире, как и на других струнных инструментах, играли пальцами левой руки, а правой — с помощью плектрона, небольшой деревянной или костяной пластинки.

Первоначально лира имела всего три струны, затем к ней добавилась четвертая, а с IV в. и до конца античности наиболее распространенной стала семиструнная лира[219]. Она все же окончательно не вытеснила своих предшественниц с меньшим числом струн, на которых, по-видимому, исполнялись определенные виды музыки в старинных традициях. Поэтому на эллинистических ольвийских монетах изображалась лира с тремя и шестью струнами[220]. Может быть, на таких лирах аккомпанировали традиционным гимнам на ольвийских празднествах в честь Аполлона, считавшегося непревзойденным исполнителем на струнных инструментах.

Лира часто звучала во время домашнего музицирования, широко распространенного у древних. Ведь играть на ней умел почти каждый грек, так как именно на лире учились играть в школе[221]. Напомним, к примеру, сцену из комедии Аристофана «Облака» (ст. 1353-1372). Ее герой, пожилой крестьянин, предлагает сыну после обеда взять лиру и спеть оду Симонида или что-нибудь из трагедий Эсхила. Но молодой человек не хочет петь произведения времен молодости отца и деда, а желает исполнить что-нибудь из входящих в моду драм Еврипида.

Под аккомпанемент лиры или ее разновидности барбитона в архаический и классический периоды исполнялись все стихотворные произведения. Поэтому лира стала символом поэтического творчества, и александрийские ученые ввели термин «лирика». Уже в древности поэтические произведения отделились от музыкального сопровождения. Горация и Овидия нельзя представить выдающимися музыкантами, какими были Сафо, Анакреонт, Пиндар или великие поэты-трагики Эсхил, Софокл и Еврипид, писавшие не только стихи, но и прекрасную музыку к ним. Начиная с эпохи эллинизма, лира у античных поэтов олицетворяет поэзию. В таком качестве она вошла в литературу нового времени. Например, в начале хрестоматийно известного стихотворения Пушкина «Чернь» («Поэт на лире вдохновенной рукой рассеянно бряцал»), в знаменитой некрасовской строке «Я лиру посвятил народу своему» или в словах Есенина «Отдам всю душу октябрю и маю, но только лиры милой не отдам».

[190] Busolt G., Swoboda Η. Griechische Staats Kunde. Bd. 2. München, 1926. S. 936.

[191] Об этом свидетельствуют находки нескольких виноделен римского времени: Крапивина В. В., Кудренко А. И. Винодельни первых веков нашей эры в Ольвии // Античная культура Северного Причерноморья в первые века нашей эры. Киев, 1986. С. 52-64.

[192] НО № 58; Розанова Н. П. Бронзовое зеркало с надписью из Ольвии / / Античная история и культура Северного Причерноморья. М., 1968. С. 248-251.

[193] НО № 67; Виноградов Ю. Г. Политическая история ольвийского полиса. М„ 1989. С. 192-194.

[194] Parke Η. W. Ор. cit. S. 132-133.

[195] IPE Р № 76, 208; Яйленко В. П. Граффити Левки, Березани и Ольвии// ВДИ. 1980. №3. № 87, 96а.

[196] Виноградов Ю. Г. Указ. соч. С. 69-70, 168-170; см. также Приложение. №4.

[197] См. напр. чернофигурные лекифы в: Борисковская С. П. Аттические чернофигурные лекифы из некрополя Пантикапея // ТГЭ. № 28. С. 33.

[198] Горбунова К. С. Аттическая чернофигурная керамика из раскопок 1962— 1971 гг. на участке «Г» о. Березань / / Художественные изделия античных мастеров. Л., 1982. С. 42-44. Рис. 6.

[199] ИАК № 8. 1903. С. 29-30. Рис. 15.

[200] Знаменитые эпиникии Пиндара и Вакхилида прославляют всадников и победителей в колесничном беге, которые съезжались на разные празднества из городов Эллады и ее колоний на Сицилии и в Южной Италии. Возможно, в панэллинских празднествах принимали участие всадники и колесницы из Ольвии.

[201] IPE I2 № 34; Кубланов Μ. М. Легенда о ристалище Ахилла и ольвийские агонистические празднества / / Ежегодник Музея истории религии и атеизма. № 1. М., 1957. С. 222-231.

[202] IPE I2 № 130, 155-158, 685.

[203] Отметим, однако, что Платон в «Законах» подчеркивал пользу этого вида спорта.

[204] IРЕ 12№ 195.

[205] По-видимому, ольвиополиты пользовались луками скифского типа. Турецкие луки позволяли стрелять на еще большее расстояние — до 900 м (Черненко Е. В. Скифские лучники. Киев, 1981. С. 139).

[206] Граков Б. Н. Указ. соч. С. 247.

[207] IPE I2 № 186. См. об этом празднике в главе о гимнасий.

[208] Граков Б. Н. Указ. соч. С. 247. № 12.

[209] Там же. С. 257-258. № 23, 24.

[210] Deubner L. Ор. cit. S. 34.

[211] Сцена похорон под звуки аулосов изображена на фреске одной боспорской гробницы. См.: Ростовцев М. И. Античная декоративная живопись на юге России. СПб., 1913. Т. 1. Табл. 88.

[212] Wegner Μ. Musikgeschichte in Bildern. Leipzig, 1985. Bd. 2. S. 32.

[213] Пругло В. И. Раскопки северо-западного района Ольвийской агоры в 1975 г. // КСИА. 1979. № 156. С. 50. Рис. 4.

[214] Анохин В. А. Монеты античных городов Северо-Западного Причерноморья. Киев, 1989. № 383, 387.

[215] Виноградов Ю. Г. Декрет в честь Антестерия и кризис Ольвийского полиса в эпоху эллинизма // ВДИ. 1984. № 1. С. 52.

[216] Леви Е. И. Ольвия. Город эпохи эллинизма. Л., 1985. С. 82. Рис. 73. Лира здесь ошибочно названа кифарой; однако на кифаре играли стоя, а на форме изображен сидящий Аполлон, кроме того, резонатор инструмента овальный, как у лиры.

[217] Об античной музыке см. в книгах: Герцман Е. В. Античное музыкальное мышление. Л., 1986; Он же. Музыка древней Греции и Рима. СПб., 1995.

[218] Paquette D. L'instrument de musique dans la ceramique de la Greece antique. Paris, 1984. P. 150.

[219] The New Grove Dictionary of Music and Musicians. London, 1980. P. 400.

[220] См. прим. 4.

[221] Beck F. Album of Greek Education. Sydney, 1975. P. 23.