Будни и праздники Ольвии в VI—I вв. до н. э.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Потолки комнат, по-видимому, были белыми, но об этом не сохранилось никаких археологических свидетельств. Полы в большинстве домов делались глинобитными. В комнатах второго этажа или над подвалами их застилали деревом. Иногда деревянный настил делали в жилых подвальных помещениях[101]. В зависимости от достатка владельца на пол клали ковры, шкуры или плетеные из камыша и тростника циновки. Некоторое представление об ольвийских циновках дает сохранившийся на земле отпечаток плетеной циновки в одном эллинистическом склепе. Ее толщина была 0,6-0,8 см, а величина клеток плетения — 2-3 см.[102]

В богатых домах полы андронов украшали мозаикой. В Греции полы, набранные из морской гальки, известны с V в., а во II в. появилась мозаика из искусственной массы, смальты[103]. В Ольвии найдены фрагменты трех мозаичных галечных полов III в., все в центральной части андрона. Вдоль его стен шли неорнаментированные панели шириной 0,9 м, а середину комнаты занимало пространство, выложенное цветной галькой на известковом растворе. В одном доме галька не составляла никакого определенного рисунка, а в двух других из нее были выложены сложные композиции (рис. 23).

В «доме с алтарем» ковровый геометрический рисунок занимал центральную часть комнаты и доходил до западной стены откуда входили в андрон; с трех других сторон мозаику обрамляли оштукатуренные панели ярко-малинового цвета. На их фоне особенно хорошо выделялась композиция из речной гальки белого, синего и темно-серого цветов. Пояса плетенки и меандра окружали сетку ромбов с крестиками посредине (рис. 23). Мозаичная часть отделялась от окружавших ее панелей канавками, в которые стекала вода при мытье пола[104]. Известно, что пол мыли после окончания трапезы — перед началом питья вина. Речная галька в мокром виде ярче блестит, и тогда выложенный из нее рисунок выглядит наряднее. Возможно, для этого пол неоднократно поливали водой во время приема гостей.

Мозаичная вымостка в андроне дома у Зевсова кургана образовывала сложный рисунок из синей, белой и светло-желтой гальки: заключенный в четырехугольную рамку круг заполняла утраченная ныне сложная композиция, как можно заключить по сходным по схеме рисунка мозаикам Олинфа. Сохранились окружавшие центральную композицию четыре пальметты и два пояса орнамента, внешний в виде волны и внутренний с изображением пантер, львов, кабанов и грифонов. В этом андроне вокруг мозаики размещалось на панелях 8 лож. В классический период место, где ставилось ложе, выделялось особым возвышением; затем разница в высоте между полом и местом для ложа уменьшилась, а в ряде случаев и вовсе исчезла, проходы же между ложами стали выделяться декоративным способом. По-видимому, так было в упомянутом андроне, где сохранилась одна галечная дорожка из мелких темных камешков, обрамленных по краю полоской светлых камешков[105]. О том, каковы были ложа, стоявшие в подобных богатых домах, можно судить по изображению ложа на стеле ситонов, исполненной ольвийским мастером, современником домов с мозаиками (рис. 24).

Ольвийские андроны с мозаичными полами имеют аналогии в домах Делоса, Афин и Олинфа[106]. Их нарядное убранство было исполнено приглашенными из Греции мастерами. В городах Северного Причерноморья, кроме Ольвии, сюжетная композиция из гальки найдена лишь в Херсонесе. Выполненная также в период раннего эллинизма, она украшала не андрон, а, вероятно, банное помещение. На ней изображены две обнаженные женщины, моющиеся у лутерия[107]. Незначительные остатки галечной вымостки пола обнаружены в Фанагории, Пантикапее, на усадьбе в округе Калос Лимена и в Керкинитиде[108].

Стены хозяйственных помещений и многих жилых комнат в ольвийских домах обмазывали глиной и белили. В некоторых подвальных жилых помещениях стены из прекрасно подогнанных и хорошо обработанных плит известняка и песчаника оставались, очевидно, без дополнительного покрытия. В таких каменных стенах встречаются специально выложенные ниши различных форм и размеров, расположенные на разной высоте. Может быть, небольшие ниши использовались для светильников, а в более крупных, вероятно, устанавливали изображения божеств. Ведь на развалинах домов археологи нередко находят фрагменты терракотовых и мраморных статуэток различных греческих богов.

В парадных комнатах не только богатых, но и рядовых домов стены покрывали известковой штукатуркой. Ее многочисленные обломки, найденные при раскопках, окрашены чаще всего в красный цвет. Штукатуренные стены появились в ольвийских домах в классический период и получили широкое распространение в эллинистический. В богатых домах штукатурку украшали росписи красного, желтого, синего и черного цвета. Например, стены соседней с андроном комнаты в доме у Зевсова кургана были тонированы под мрамор с прожилками и отделаны рельефной штукатуркой с изображением лесбийского киматия на красном фоне[109]. Полностью поддается восстановлению роспись стен одной комнаты в доме III — первой половины II в., располагавшемся в Террасном городе. Нижняя часть стен около 40 см была окрашена темно-серым цветом, верхняя до потолка — ярко-красным. Эти части разделены узким белым поясом высотой в 15 см с темным орнаментом в виде кружков и треугольников[110].

Археологические находки свидетельствуют, что в античных городах Северного Причерноморья употреблялись те же виды мебели, что и в других греческих полисах: кресла, стулья, табуреты, сундуки, ложа, скамейки для ног и столы[111]. Об ольвийской мебели можно составить представление по украшавшим ее фрагментам костяных накладок и по некоторым произведениям местного искусства. Несколько костяных накладок в виде голов лебедей свидетельствуют о наличии в интерьере богатых ольвийских домов дорогих кресел и стульев. Именно такой тип украшений этих предметов мебели широко распространился в Греции в VI-V вв. Тонкие пластинки выполнены в невысоком рельефе на лицевой стороне; оборотная сторона — плоская, иногда с перекрещенными линиями, нанесенными острием для лучшего приклеивания основы[112]. Эти накладки, по большей части изготовленные из слоновой кости, относятся к импортной мебели.

Сидение стульев и табуретов состояло из деревянной рамы с натянутыми кожаными ремнями или веревками из растительных волокон; на них часто клали подушку. Судя по многочисленным изображениям, на стульях обычно сидели женщины (рис. 25); мужчинам же было более привычно возлежать на ложе во время еды и отдыха (рис. 26). Чаще, чем кресла и стулья, для сидения использовались табуретки и сундуки. В последних хранили одежду, ткани, рукописи и другие предметы, поэтому сундуки исполняли роль современных шкафов. Табуретки бывали двух типов: квадратные с прямыми ножками и складные дифросы с изогнутыми ножками[113]. Складной табурет-дифрос мы видим на росписях аттических ваз, найденных в Ольвии[114]. (рис. 42)

Ложа выполняли функции современных кроватей, а днем служили местом для еды и отдыха. Ложе состояло из деревянной, иногда бронзовой, рамы, стоящей на четырех ножках, на нее натягивали ремни или веревки, поверх них клали матрац, а под руку возлежащего — подушку, часто не одну, как это видно на ольвийской стеле ситонов (рис. 24). Изображение на этой стеле дает также представление о том, какой сложной резьбой в эллинистический период могли украшать ножки ложа. У них, как и у других видов мебели, нередко имелись металлические окончания в виде лап животных. Таковы четыре бронзовые ножки в виде копыт из ольвийского погребения конца VI в.[115]

Две находки свидетельствуют о наличии дорогих лож в домах ольвиополитов эллинистического периода: это остатки деревянного ложа с бронзовым изголовьем[116] и костяные накладки на горизонтальную планку ложа и на его ножки. Накладки украшены меандром, волютами и лепестками пальметт[117].

Кресла, стулья и ложа имели высокие ножки, так что, сидя на них, человек не доставал ногами земли, а опирался на невысокую скамеечку; она же служила подставкой, с которой всходили на ложе. Такие скамеечки неоднократно изображались на ольвийских терракотах классического и эллинистического периодов у ног сидящих в креслах богинь Деметры и Кибелы[118].

Чаще всего в быту употреблялись простые четырехугольные подставки, но были и изысканные с резным орнаментом на боковых стенках. Такая парадная скамеечка с волютообразным резным рельефом изображена на стеле ситонов (рис. 24). Здесь сразу видно оба ее назначения: опора для ног сидящей на ложе женщины и подставка для того, кто всходил на ложе. Другой вид скамеечки с точеными ножками представлен на ольвийской терракоте III в., представляющей сидящую богиню Кибелу. Простую скамеечку мы видим на ольвийском мраморном рельефе того же времени с изображением Кибелы[119] (рис. 27).

Столы в домах эллинов использовали исключительно во время еды, причем крупных столов на несколько персон не делали. Античные авторы неоднократно писали, что во время пиров у каждого ложа ставился небольшой столик с едой; после еды его либо уносили, либо задвигали под ложе (Xen. Anab. VII, 3, 21; Symp. II, 1; Menandr. Cecr. 2). Такие столики часто изображались на боспорских и херсонесских надгробных рельефах[120].

В VI-V вв. четырехугольные столешницы опирались на четыре, но чаще на три ножки. У стола с тремя ножками две были на более широкой стороне, ставившейся к изголовью ложа, а третья ножка помещалась в середине более узкой части. В IV в. появляются круглые столы на трех ножках в форме лап животных и постепенно вытесняют четырехугольные[121]. Именно такой круглый столик с изогнутыми ножками в виде львиных лап изображен перед изголовьем ложа на стеле ситонов (рис. 24). На столике стоят сосуды с едой. Возлежащий на ложе держит в руке ритон, который, после того, как будет выпито вино, он поставит на столик. Небольшая величина и высота столика показывает, что он легко переносился и мог быть убран под ложе.

Греки часто драпировали свою мебель цветными покрывалами, а для мягкости клали на нее матрацы и подушки. Их существование в Ольвии иллюстрируется рядом изображений. На ложе, представленном на стеле ситонов, лежат матрац и две подушки (рис. 24). Кресло Кибелы на терракотах и рельефах часто драпируется покрывалом.

Матрацы и подушки, в зависимости от достатка владельца, набивали шерстью, перьями, сухими листьями, сеном и соломой. Материал для них ткали из шерсти и льна. Их часто украшали цветными полосами, так как на вазах VI-V вв. эти ткани обычно рисуют полосатыми. Наряду с тканями на ложа часто клали овчины и звериные шкуры (Plat. Protag. 315; Aristoph. Aves. 120; Nub. 8).

В интерьере греческого дома ткани использовали не только для мебели, их также вешали на стены и в проемы дверей[122]. По произведениям античного искусства можно заключить, что эллины развешивали по стенам разнообразные предметы обихода (всевозможные сосуды, ручные зеркала, полотенца, повязки, сандалии), а также музыкальные инструменты и вооружение[123]. Таким образом, на стенах находилось то, что теперь обычно хранят в шкафах, которых в античности не было. Поэтому, воссоздавая интерьер даже скромного жилища ольвиополитов, надо представить комнаты, расцвеченные тканями и висевшими на стенах различными предметами. Среди них были также терракотовые протомы и статуэтки со специальными отверстиями для подвешивания. Подобные отверстия имеются также на тарелках и блюдах, но для многих сосудов они не требовались, поскольку их вешали за ручку[124].

В заключение следует сказать несколько слов об освещении комнат. Как уже говорилось, источником дневного света служили двери, выходившие во двор, и немногочисленные небольшие окна. Каковы они были в Ольвии, можно судить в основном по греческим аналогиям, поскольку наземные части стен сохранились лишь на небольшую высоту. Известны только окна, иногда встречающиеся в подвальных помещениях. В одном доме Верхнего города верхней части южной стены жилого подвала обнаружено окно размером 60x65 см; оно выходило на лестничную клетку, соединявшую наземную часть дома с подземной[125]. Все сказанное показывает, что не только подземные, но и наземные комнаты не могли быть особенно светлыми.

В темное время суток комнаты освещались светильниками (рис. 28). Их часто находят при раскопках Ольвии. Первоначально они были исключительно привозными, а в эпоху эллинизма наладилось местное их производство[126]. Греческие светильники изготовлялись главным образом из глины, реже из бронзы, иногда даже из золота и серебра. Ольвийские светильники почти все керамические; найдено и несколько бронзовых. Различаются два типа светильников: открытые и закрытые. У первых открыт резервуар, куда наливали масло, у вторых он закрыт, и масло вливали через рожок, в который вставлялся фитиль из сердцевины тростника или растительных волокон. Чаще всего встречаются светильники с одним рожком, реже с двумя и совсем редко с тремя и более рожками. Свет от них был слабым и давал много копоти, которую, как правило, видно на рожке светильника; эта копоть, конечно, сильно загрязняла стены помещений.

В заключение отметим, что в греческих полисах только полноправные граждане могли владеть землей и домами[127]. Это считалось столь важной отличительной чертой гражданина, что даже самые бедные из них жили в собственных домах: например, афинский бедняк-инвалид, существовавший на небольшое государственное пособие (Lys. 24, 14) или едва сводившие концы с концами герои комедий Аристофана (Eccles. 310, 673-675; Plut. 230, 259-260). Метеки, вольноотпущенники и приезжие селились в наемных домах.

Среди раскопанных остатков ольвийских домов есть очень скромные жилища. Например, один дом с двором на участке И занимал всего 85 кв. м. Два маленьких жилых помещения и одно хозяйственное выходили в узкий, мощенный плитами дворик. Сырцовые стены дома стояли на очень низком каменном цоколе. Отсутствие обломков черепицы указывает на то, что крыша таких домов была соломенной или камышовой, вероятно, покрытой слоем глины[128].

Обладатели домов в Ольвии использовали их главным образом для собственного жилья. Однако уже с V в. известно, что комнаты в Ольвии отдавали внаем. Об этом повествуется в письме Артикона своим домашним, которых грозят выгнать, вероятно, за просрочку уплаты, из дома Миллиона. Артикон советует им переселиться в комнату к Аттаку, а если он не позволит, то в дом к Агатарху. В качестве квартирной платы автор письма предлагает расплату шерстью[129].

Таким образом, мы знаем, что ольвийское население жило как в собственных, так и в наемных домах. Причем собственными жилищами владело большинство граждан Ольвии. Некоторые из них сдавали часть своих владений. Комнаты нанимали приезжие, ремесленники для мастерских и лавок, представители свободного, но неравноправного населения города. Доход от сдачи дома считался вполне достойным гражданина.

Итак, с V в. ольвиополиты жили в таких же домах, какие строились в других греческих городах. Ольвийские дома отличались лишь наличием жилых подвальных помещений, которые возникли в результате приспособления жилья к более суровому, чем в Элладе, климату Северного Причерноморья. Все существующие сведения об интерьере ольвийских домов указывают на его типично греческий характер. Для строительства и отделки наиболее богатых домов приглашали искусных мастеров из других городов, но большинство построек исполнялось местными силами.

4. КАЛЕНДАРЬ И ОПРЕДЕЛЕНИЕ ВРЕМЕНИ

В повседневной жизни греков календарь всегда играл важную роль. По нему определяли праздничные и будничные дни, рассчитывали всевозможные сроки (например, долги, займы, аренды), отмечали семейные даты рождений, свадеб, смертей, определяли время начала и окончания различных работ, поездок, школьных занятий и др.

Все греческие полисы пользовались лунным календарем и делили год на 12 месяцев. Месяц длился 29 или 30 дней и всегда начинался с новолуния. Поэтому при сопоставлении греческих месяцев с современными получается, что они начинались во второй половине одного нашего месяца и заканчивались в следующем. Год составлял 354 дня и значительно отставал от солнечного, поэтому раз в несколько лет один из месяцев повторялся дважды.

Календари различных полисов значительно отличались друг от друга. Разными были названия месяцев, а также тот месяц, с которого отсчитывали начало года, и система коррекции лунного и солнечного года. Начало года определялось в зависимости от четырех положений солнца: весеннего и осеннего равноденствия и зимнего и летнего солнцестояния, поэтому греческий год при переводе на современную хронологию охватывает части двух лет. Например, в Афинах первым месяцем считался Гекатомбеон, наступавший в новолуние после летнего солнцестояния; этот месяц соответствовал второй половине июля — первой половине августа. В Милете год начинался после весеннего равноденствия, в Беотии — после зимнего, а в Спарте — после осеннего солнцестояния[130]. Наиболее определенные сведения о всей системе календаря в Северном Причерноморье относятся к Ольвии.

Долгое время по лапидарным надписям были известны названия десяти ольвийских месяцев[131], но отсутствовала возможность установить, каким современным они соответствуют. Знания об ольвийском календаре выстроились в стройную систему после находки в 1975 г. надписи, в которой по порядку перечислены все 12 месяцев. В середине V в. некий ольвиополит Андокид посвятил Аполлону чернолаковый скифос и на его донышке процарапал острым предметом надпись (граффито). Написав названия всех месяцев, Андокид, вероятно, выразил таким способом свое пожелание, чтобы Аполлон покровительствовал ему каждый месяц года (рис. 29). Благодаря этому граффито выяснено, год в Ольвии начинался с Тавреона после весеннего равноденствия в первое новолуние. Этот же месяц повторялся время от времени для коррекции лунного года с солнечным и, возможно, по аналогии с другими полисами назывался вторым Тавреоном. Поэтому через каждые 3-4 года год состоял не из 12, а из 13 месяцев.

[101] Там же. С. 60.

[102] ОАК 1913-1915. С. 43.

[103] Белов Г. Д. Эллинистическая мозаика // МИА. № 34. 1953. С. 289-291.

[104] Крыжицкий С. Д. Жилые ансамбли... С. 85.

[105] Там же. С. 55-57.

[106] Крыжицкий С. Д. Жилые ансамбли... С. 109.

[107] Белов Г. Д. Указ. соч. С. 279-290.

[108] Там же. С. 291; Щеглов А. Н. Исследования сельской округи Калос Лимена // CA. 1967. № 3. С. 251-252; Марченко И. Д. Раскопки Пантикапея в 1959-1964 гг. // Сообщения ГМИИ. 1968. № 4. С. 46-47; Кутайсов В. А. Дом с андроном из раскопок Керкинитиды // CA. 1985. №3. С. 183-186.

[109] Леви Е. И. Указ. соч. С. 43.

[110] Назарчук В. I. Комплекс розписного тиньку з Ольвії// Археологія. 1997. №4. С. 144-148.

[111] Сокольский Н. И. Указ. соч. С. 96.

[112] Там же. Табл. 3, 2-6; 4, 1.

[113] Richter G. Ancient Furniture. Α History of Greek, Etruscan and Roman Furniture. Oxford, 1926. P. 30-44; Robsjohn-Gibbms Т. H., Pullin C. W. Furniture of Classical Greece. New-York, 1963. P. 44.

[114] Скуднова В. Μ. Архаический некрополь Ольвии. Л., 1988. С. 65, 125.

[115] Раньше их ошибочно считали ножками шкатулки. Н. И. Сокольский (указ. соч. С. 88) на основании убедительных аналогий утверждает, что это ножки от мебели, скорее всего от ложа. Однако их небольшая величина, по нашему мнению, может свидетельствовать, что они оканчивали ножки столика или табурета.

[116] Орешников А. В. Несколько замечаний о древностях, найденных в с. Парутине в 1891 г. / / Древности. Труды Императорского Московского археологического общества. Т. 15. Вып. 2. М., 1894. С. 1-13. Орешников ошибочно датировал погребение с этим ложем римским периодом. На самом деле, оно относится к концу II в. до н. э.: Скржинская М. В. Из истории античных ювелирных украшений// CA. 1994. № 1. С. 21-22.

[117] Сокольский Н. И. Указ. соч. С. 93. Рис. 26.

[118] Русяева А. С. Земледельческие культы Ольвии догетского времени. Киев, 1979. С. 37, 105.

[119] Там же. С. 105. Рис. 51.

[120] Марти Ю. Ю. Позднеэллинистические надгробия Боспора как историко-культурный документ // CA. 1941. Т. 7. С. 31-44; Иванова А. П. Сцена «загробной трапезы» на херсонесских надгробных рельефах / / Археологія. 1970. № 23. С. 74-90.

[121] Richter G. Op. cit. P. 79-87.

[122] Ibid. Р. 33.

[123] Robsjohn-Gibbins Т. И., Pullin G. W. Ор. cit. Р. 37.

[124] В Ольвии найдены терракоты с отверстиями для подвешивания (См. САИ. 1970. С. 42, № 3; с. 45, № 30, 31, 33; с. 46, № 36; с. 48, № 61, 62), а также посуда с просверленными отверстиями для шнурка (Козуб Ю. И. Раскопки в предместье и некрополе Ольвии // АО. 1979. М., 1980. С. 284).

[125] Леви Е. И. Указ. соч. С. 39.

[126] Книпович Т. Н. Керамика местного производства из раскопа «И» / / Ольвия. Киев, 1940. С. 145.

[127] Глускина Л. М. Проблемы социально-экономической истории Афин IV в. До н. э. Л., 1975. С. 20.

[128] Леви Е. И. Указ. соч. С. 45.

[129] Виноградов Ю. Г. Древнейшее греческое письмо с острова Березань / / ВДИ. 1971. № 4. С. 78; Яйленко В. П. Человек в античной Ольвии / / Человек и общество в античном мире. М., 1998. С. 114.

[130] Биккерман Н. Э. Хронология древнего мира. М., 1975. С. 16-17; Латышев В. В. Очерк греческих древностей. Богослужебные и сценические древности. СПб., 1997. С. 99-106.

[131] IPE I2 № 33, 35, 39, 40, 43, 44, 45, 47, 49; НО № 42, 47, 75.